обратился к ним с взволнованной речью, призывая воздерживаться от братоубийственной войны. Но как раз во время переговоров пришло известие о начавшемся окружении станицы. Удерживая парламентеров в качестве заложников, Миронов с небольшим отрядом красногвардейцев отступил к Дону. Отступление проводилось с чрезмерной поспешностью. В станице в эти часы оставался еще один отряд красногвардейцев с деньгами и ценностями. Миронов без проверки поверил сообщению одного из казаков о том, что все красногвардейцы сдались белоказакам. Поэтому, не дожидаясь второго отряда, Миронов со своими бойцами переправился через Дон и стал, обходя населенные пункты, отступать в сторону Михайловки. При этом он приказал отпустить парламентеров от казаков, поднявших восстание в своих хуторах и в станице Ново-Александровской. Только к ночи отряд Миронова добрался до Михайловки, в то время второго центра округа.

Другой отряд усть-медведицких красногвардейцев с деньгами и ценностями был захвачен восставшими казаками.

Руководитель Михайловского ревкома А. Савостьянов в грубой форме потребовал от Миронова объяснения в связи с уходом отряда из станицы Усть-Медведицкой и, не разобравшись в обстановке, едва не расстрелял Ф. К. Миронова как бывшего царского офицера.

Через несколько дней по приказу ревкома из Михайловки был направлен в Усть-Медведицкую карательный отряд примерно в 300 красногвардейцев и моряков во главе с Федоровым. Отряд шел вперед без должной разведки и охранения, не соблюдая элементарных правил военной дисциплины и организации. Ф. К. Миронов пошел вместе с отрядом, но по дороге Федоров отправил Миронова с поручением в Михайловку, а потом и в Царицын. Отряд Федорова занял Усть-Медведицкую, но на другой день был разбит превосходящими силами казаков и почти весь погиб в водах Дона. Это поражение лишний раз показало опасность партизанщины и важность хорошей военной организации.

В Михайловке в это время собралось много красногвардейских отрядов и групп, однако единого военного руководства не было. Между тем белоказаки приблизились и к Михайловке. В этих условиях окружной исполком поручил Миронову оборону слободы и ее окрестностей. Ф. К. Миронов развернул большую работу по укреплению обороны, он лично водил красногвардейцев в атаки, писал и печатал воззвания к донским казакам, ездил во многие хутора и станицы, где устраивал митинги и призывал казаков встать в ряды Красной армии. Лейтмотивом этих выступлений и воззваний был призыв к казакам своими силами подавить контрреволюцию на Дону. В своих воспоминаниях Миронов честно пишет, что он очень опасался за судьбу Дона и казачьего имущества: «Я говорил, чтобы собственными силами задушить на Дону контрреволюцию и не допустить для борьбы с нею красноармейцев из России, я говорил, что придут люди, которым чужды исторические и бытовые условия Дона, люди, которые будут рассматривать казака как контрреволюционный элемент: настанут дни ужасов и насилий и пенять придется на себя»[448].

25 мая 1918 года Председатель ЦИК и командующий войсками Донской Советской республики В. С. Ковалев издал приказ о назначении Ф. К. Миронова командующим войсками Усть-Медведицкого округа вместо Федорова.

Возглавив оборону всего округа, Миронов объявил мобилизацию казаков, призвав при этом вступать в Красную армию и казаков 32-го Донского казачьего полка, с которыми он прибыл на Дон с Румынского фронта. Большинство однополчан Миронова откликнулось на его призыв. Всего под командованием Миронова находилось в первой половине июня около 4000 бойцов. Но у них было мало оружия, особенно артиллерии и пулеметов. По настоятельной просьбе Миронова начальником штаба к нему был назначен И. А. Сдобнов, друг детства и юности. Сдобнов также с первых дней Октябрьской революции встал на сторону советской власти. Начальником артиллерии Усть-Медведицкого боевого участка был назначен А. Г. Голиков.

Правительство Донской Советской республики после падения Ростова переехало в Царицын, а затем в станицу Великокняжескую. Председателем СНК республики был избран И. А. Дорошев. Председателем ЦИК остался В. С. Ковалев.

В середине июня в Михайловке была получена следующая телеграмма от В. С. Ковалева:

«По линии ж. д. Царицын – Поворино – Урюпино, всем Советам, военным комиссариатам, штабам обороны, командирам частей, комендантам станций.

Копия: Северокавказскому окружному комиссариату, Воронежскому губернскому военному комиссариату.

Командующим войсками северных округов Донской республики на фронте от Поворино до Калача назначается товарищ Миронов… Все отряды, расположенные на территории Донской республики к северу от линии ж. д. Царицын – Лихая, находятся в непосредственном подчинении товарища Миронова.

14 июня 1918 г.»[449].

Уже в июне отряды под командованием Миронова провели ряд успешных операций. Оборона на юге страны была поручена в это время военному комиссару Северо-Кавказского военного округа (СКВО) и штабу Воронежского района Западной Завесы. Во главе штаба СКВО в Царицыне стоял бывший генерал-майор царской армии Носович. Этот генерал хотел весной 1918 года бежать в Добровольческую армию, но подпольный Московский отдел Добровольческой армии поручил Носовичу вступить в Красную армию. Направленный в качестве военного специалиста в Царицын, Носович получил также от антисоветских подпольных центров в Москве поручение вредить большевизму всеми возможными способами. Бежав позднее к Деникину, Носович писал ему в своей докладной записке: «Главным образом деятельность моя состояла в том, чтобы подставлять казакам то один, то другой из флангов боевых участков (и ссорить всех друг с другом)».

Ф. К. Миронов, хорошо разбиравшийся в военном деле, отказался, однако, выполнять ряд явно предательских приказов Носовича. В одном из боев отряды Миронова оказали решающую поддержку Первой советской дивизии под командованием В. И. Киквидзе. По вине Носовича эта дивизия попала в крайне трудное положение и едва не была разбита под Царицыном.

В конце июня 1918 года в Михайловке окружным исполкомом был созван съезд станиц и волостей, еще не захваченных войсками Краснова. Этот съезд показал, однако, что большевики пользовались еще очень незначительным влиянием среди казачьего населения: большинство делегатов съезда принадлежало к эсерам, меньшевикам и кадетам. Президиум съезда поставил на обсуждение вопрос о прекращении гражданской войны и мирных переговорах с Красновым. Была выделена мирная делегация, которая выехала в штаб белогвардейского командования на переговоры. Однако в это же время белоказаки усилили свой нажим и артиллерийский обстрел Михайловки и ее окрестностей. Тогда по распоряжению Миронова слобода была объявлена на осадном положении и съезд был распущен.

Этот неудавшийся съезд лишний раз показал огромную важность разъяснения среди казаков целей и задач Октябрьской революции и советской власти. И Миронов снова пишет одно за другим письма ко всем казакам Дона, разоблачая Краснова и призывая население области поддержать советскую власть. Так, например, узнав о соглашении Краснова с немецким командованием, Ф. К. Миронов обратился к фронтовикам-казакам и солдатам Дона с большим открытым письмом, в котором, в частности, говорилось:

«Этот казацко-немецкий союз заключил генерал Краснов, бывший командир 10-го полка, а потом начальник 2-й казачьей сводной дивизии.

В приказе № 1 он говорит: “Вчерашние враги, австро-германцы, вошли в пределы Войска – родного Дона; союзники с нами против красной гвардии и за восстановление на Дону полного порядка”.

Дико и страшно становится от этого приказа!

Казаки!.. Если кто из вас согласен