А потом поднялся во весь рост и двинулся в сторону входа в больницу. Не таясь вообще. Если издалека увидят, то могут не отреагировать. Идет человек, не таится, не ссыт ничего, так почему он обязательно должен быть чужим? Психология, то-то и оно.

Второй парень так и спал безмятежно, развалившись на лавке. Да, парень, проспал ты и напарника и базу. А на посту спать нельзя. Хотя может они договорились, что один спит, а второй караулит.

Я спокойно вошел в помещение. Свет тут тоже горел, но лампы через одну работали — похоже экономили электричество, ресурс генераторов и топливо. Все-таки ограда эта вокруг базы должна была жрать очень много.

Больница была типовой, как и практически все у нас в стране. Еще советское наследие — несколько проектов, да и все. В зависимости от широт: где-то, например, панорамные стекла из стеклоблоков, а вот на севере так уже нельзя — холодно будет.

Ну и я знал, где лестница. Пошел к ней.

И тут дверь справа от меня открылась, и из нее вышла молодая девушка. Посмотрела на меня, ее глаза расширились — поняла, что кто-то чужой шарится. Я резко прижал ее к стене и вогнал нож в грудь. Закрыл рот ладонью, но она все-таки успела ойкнуть. Удар у меня на мужчину поставлен, а тут сиська, вот и до сердца дошло не сразу.

Ну как-то не приходилось мне раньше убивать женщин.

— Прости, сестренка, — прошептал я, глядя в ее умирающие глаза.

Не знаю, услышала она меня или нет, но через несколько секунд ее тело обмякло. Я выдернул нож, вытер о ее же одежду. Как всегда при ранении в сердце, крови немного льется.

Ждать не стал, взвалил тело на плечо и заглянул в приоткрытую дверь. Дежурная какая-то или что-то подобное, может ординаторская. Я в таких уже бывал. Диван, микроволновка, электрочайник. Вряд ли рабочее. Хотя, техника выглядит новее, чем те же столы, так что может и притащили.

И больше никого. Вот на диван я ее и положил, после чего накрыл одеялом. С виду — спит себе спокойно. Но может и не будут будить. А даже если проверять начнут, я свое грязное дело уже сделал, осталось повыше забраться и спрятаться где-нибудь.

Нож я убрал — он свое дело уже сделал, вытащил из кобуры пистолет. Услышат, конечно, но мало ли, выйдет кто-нибудь в конце коридора, и что тогда? Узнает, закричит. Ножом я его не достану, а вот из пистолета вполне себе.

Добрался постепенно до лестницы, пошел вверх, спокойно, благо никого тут не было, никто не шумел. Этаж, еще этаж, и еще. Добрался до последнего. Можно было, конечно, пройти выше, сразу на крышу, но нет. Пока не вариант.

Я открыл дверь и оказался в лаборатории. Здесь было тихо, не видно ни одного человека, и темно — свет не работал. И приборы не шумели. Что-то мне подсказывало, что бывал я раньше в лаборатории, и там постоянно какие-то сервомоторы в анализатор жужжали, кровь набиралась и вообще. А тут вот ничего.

Постоял немного, пока глаза к темноте не привыкли, прошел дальше. Вот, материальная. Открыл дверь, заглянул — каморка маленькая, полки, а на них разные банки стоят. И целая куча ящиков, из которых что-то вроде горлышек бутылочных торчит. Наверное, реактивы.

Вот за ними я и спрячусь, тут меня точно не заметят.

Вошел, плотно запер за собой дверь, уселся. Вытащил рацию, набрал нужный канал и проговорил:

— База, Наркоз-1 на связи. Как слышно? Прием.

— Серега? — послышался в ответ возбужденный голос Сергеева. Надо же, мент сам на канале. Чего это? — Серега, это ты? Прием.

Он даже на позывные забил, прямо так ко мне обращался, по имени. Что-то случилось, похоже.

— Я это, я, — только и оставалось ответить мне. — Я внутри. Что там у вас? Прием.

— Мы их разделали нахуй, как Бог черепаху, — ответил он. — Уже в пути. Подлетное время — часа полтора, — спохватился и все-таки спросил. — Как понял? Прием.

— Я раньше начну, — ответил я. — Они вас увидят, у них караулы наверняка. Так что давайте. Жду. Конец связи.

А сам выдохнул. Значит, у меня полтора часа спокойной жизни осталось. А там начнется.

Наиль Выборнов

Лето, пляж, зомби 10

Глава 1

— Пять минут до контакта, — проговорила рация голосом Сергеева. Он, похоже, успокоился. Возбужденность после боя прошла.

А доложиться на базу о провале своего плана партизаны не успели. Уничтожили их быстро и молниеносно, похоже. Заманили в засаду и порвали, как тузик тряпку. Иначе тут все уже поднялись бы и бегали туда-сюда.

Ладно. Сейчас тихо. Но эта тишина очень скоро закончится.

Я поднялся на ноги, размял колени, локти, запястья. Пора действовать. Все закончится быстро. И только от меня зависит: будет ли это кромешный кровавый пиздец, или мы войдем, как нож сквозь масло.

Иногда всего один человек внутри может решить все. В идеале это, конечно, должен быть не человек, а ослик груженый золотом, но тут договариваться с врагами было не о чем. Только уничтожить. Это наоборот, они пытались использовать такую тактику, но пролетели.

А, значит, действовать будем по-моему.

Большим пальцем я сдвинул переводчик огня на стрельбу очередями, включил коллиматорный прицел и двинулся на выход из своего укрытия. Об осторожности забывать все равно нельзя: осмотрелся, а потом пошел на лестницу. И поднялся на этаж выше, на крышу.

Открыл дверь, но не ударом ноги, а аккуратно, вышел, стараясь ступать бесшумно. Никто на меня не обернулся, крыша большая, никто ничего не услышал. Все на позициях: четыре АГСа и два «Утеса», стоят на краях крыши. Обложены мешками с песком и кирпичами, тут разве что еще одной крыши не хватает для того, чтобы от дронов защититься, но ее не выстроили.

Я вскинул автомат, прицелился в спину ближайшего из партизан и нажал на спусковой крючок. Автомат негромко прохлопал, и парень осел на землю. Еще двое повернулись в мою сторону, но сделать ничего не успели, легли один за другим.

Я спрятался обратно за «грибком» выхода на крышу. Высунулся из-за угла, и в мою сторону прилетела очередь, пули отрикошетили от бетона. Вот так вот, они там сейчас подрываются, начинают бегать. Просыпаются.

Может даже подумали, что это снова