локации какое-то время каким-то образом, получали возможность не зачищать локацию и действительно не убивать боссов. А один из выживших умудрялся прятаться несколько данжей подряд и был искренне уверен, что смысл игры был пройти по «стелсу». И… я не удивлюсь, что для него это действительно было так. В конце концов игра каждый раз передо мной ставила определённую цель и выпускала назад только по достижении результата. Не удивлюсь, если людям действительно попадаются задачи из разряда «покинь зону как можно скорее», или «дойди до такой-то комнаты». Последнее выпадало и мне, но к тому времени у меня уже были средства самообороны и какое-то своё понимание логики происходящего. Иное дело, что мои цели всегда лежали позади комнаты босса локации.

А вот ФСБ-шник вообще не сразу дошёл до понимания того, что в этой игре есть элитные цели для устранения. Всё-таки ктулхоид, Сидонис и пауки остались на том телефоне, а те фотографии, что были на новой трубке… мягко скажем, недостаточно отображали масштабы проблемы. Точнее, игроки говорили ему о совсем уж пугающих монстрах, но… скажем так, им на запоминающиеся встречи везло куда больше, чем мне.

— И как ты с ними справляешься? — задумчиво поинтересовался капитан, наблюдая на своём лэптопе фото полностью закованного в доспехи очередного босса-коменданта.

— В основном, горючей смесью и подручными средствами. — пожимаю плечами. — Этот, кстати, был далеко не самым проблемным.

— Ага, — скривился Артём Филиппович — Этого ты честно забил булавой.

— Моргенштерном. — задушнил я.

— Тем самым?

— Да, очень хорошее и крепкое оружие. Не хотелось бы с ним расставаться.

— Ну, может, хоть покажешь?

— Нет, я не взял его с собой. — поморщился и признался. — Вообще оружия не брал, боялся, что снова захочу за него схватиться в самый неподходящий момент.

— Разумно, во всех смыслах. — хмыкнул ФСБ-шник, видимо, записав на мой счёт ещё и умение прятать орудия убийства. Ну или просто не поверив. — И скольких боссов ты уже завалил?

— Тут сложно. Если считать аренами, то семь, а если трупами… Пауков было двое, а древний мимик вроде как вообще был необязательным. Нам с ним просто не повезло пересечься на довольно специфическом уровне. А, точно! Ещё был вроде как обычный зомби, но он гонял меня по всем горам и в конце с него выпал тот чёрный двуручник, что вы конфисковали у меня из квартиры вместе со щитом. Вы мне их когда-нибудь вернёте? А то за конфискованные арбалеты до сих пор не заплатили, хотя, обещали…

В общем, проговорили долго, плодотворно и до самой ночи. ФСБ-шники записывали на видео каждое моё слово, а зацепивший термин выписывали отдельно и потом уточняли дополнительно. Своих требований я никаких не выдвигал. Да и не заходила речь о каком-то наказании. Мне не грозили, в обед накормили шаурмой из ближайшей закусочной, а под самый комендантский час капитан лично вывел меня из застенков под недовольные взгляды сотрудников полиции и окучиваемого ими контингента.

— И всё-таки. — уже стоя на стоянке автотранспорта у моей машины, на которой мы и приехали в отделение, — я столько нового сегодня про вас, игроков узнал, но так и не понял, зачем вам убивать здесь.

— Прокачка. — хмуро ответил я, понимая, что за такой ответ в меня можно сразу начинать стрелять. — Убивая тварей там, мы зарабатываем волю. За каждый упокоенный труп мне начисляется от ста очков Воли, которую я потом перевожу в статы.

— Во что?

— В силу, в ловкость, в здоровье и так далее.

— Но то ведь монстры — там. — не понял службист.

— Да я и сам только неделю назад допетрил. — скривился я. — С давно умерших трупов мы получаем оставшиеся крохи. Когда как с живых людей нам достаётся весь торт целиком.

— Насколько больше этот «торт»? — мигом изменился в лице капитан.

— Примерно в десять раз. Жалкую душонку Синицына Игра оценила в три с половиной тысячи, когда самый элитный трешь в игре на моей памяти стоил чуть больше восьми сотен, а совсем гниль идёт от ста до четырёхсот.

— Бля-а-а-а… — протянул капитан, хватаясь за голову. Но тут же изменился в лице и с нажимом произнёс: — А теперь честно. Ты их заманил?

— Неа. — не сдерживаю я тяжкий вздох. — Я этого не хотел, они сами нарвались. Но именно их смерти и открыли мне глаза.

— И что думаешь?

— Во-первых, я уже как-то незаметно перерос этап, когда мне действительно помогла бы такая прокачка. Во-вторых, в данжах есть боссы, за которых разово платят по двадцать штук, что для меня выравнивает баланс. Так что верите или нет, в городе по ночам шакалят другие игроки.

— Я тебе верю, — проскрипел Марьянов. — Но если ты ещё раз вот так вот сорвёшься… Я узнаю и второго шанса у тебя не будет. Ты либо звонишь мне, либо ждёшь спецназ по твою душу, понял?

— Это нормально.

— А ещё с этого дня ты работаешь на меня. Вот, не теряй. — мужчина достал из нагрудного кармана противоударный сотовый телефон. — О каждом посещении другого мира докладывать будешь заблаговременно. Понял?

— Вполне. Завтра во сколько продолжим?

— После обеда приедут научники, будем тебя штангенциркулем измерять и на вещества иголками тыкать, раз ты такой на всё согласный.

— Будто бы у меня выбор есть.

— Нет у тебя выбора. Если бы не те четверо, мы бы тебя мягче принимали, но даже в том случае твои данные слишком ценны и нужны были ещё месяц назад.

— Понимаю.

— Тогда скажи, а сам-то на что рассчитывал, когда возвращался обратно?

Я усмехнулся.

— Надеялся, что сумею доказать свою экономическую рентабельность, — и протянул капитану мешочек золотых монет. Тех самых, что по двадцать грамм и три девятки каждая. — А уж для местных властей, которые станут меня покрывать, или для государственного бюджета — это уже дело десятое.

— Не патриотично. — усмехнулся службист.

— Зато практично. Но через госбюджет как-то даже спокойнее. Того и гляди оформят меня, как самозанятого сталкера, буду сдавать хабар официальному скупщику, платить налоги и спать спокойно. Зря что ли я весь инвентарь золотом и антиквариатом с утра забил?

— В смысле? Ты что, целый день ходишь с золотом, распиханным по карманам и ни одна