Палестине, а также архив и библиотека ИППО; действовали: русская баня, прачечная, сувенирная и продовольственная лавки, народная трапезная и паломническая гостиница. Здесь паломники сдавали на хранение ценные вещи и багаж.

Русские паломники приносили немалый доход Иерусалимской Патриархии, которая внимательно отлеживала маршруты их передвижения по Святой Земле с местами расположения на отдых. Блюститель Иерусалимского Патриаршего Престола митрополит Никифор, информировал (15.09.1890) статский советник В. А. Максимов уполномоченного ИППО в Иерусалиме, жаловался ему насчет «изменения маршрута при посещении вновь прибывающими нашими паломниками-богомольцами Святых мест в Иерусалиме». Говорил, в частности, что «паломников не ведут, как прежде, в монастырь Св. Георгия, где готовится для них пища, равно как и в монастырь Большой Панагии». Высказывался в том плане, что «это нарушает древний обычай и причиняет экономический вред двум православным храмам в Иерусалиме» (212).

Жалобы митрополита Никифора и игуменьи монастыря Большой Панагии насчет изменения маршрутов вождения русских паломников по Святой Земле В. А. Максимов довел до сведения Министерства иностранных дел России. В депеше послу в Константинополе И. А. Зиновьеву (от 15.10.1890 г.) Министерство предписывало ему разобраться с данным вопросом. Одновременно извещало его и о том, что, по дошедшим до Санкт-Петербурга слухам, паломников наших перестали водить не только в монастыри Св. Георгия и Большой Панагии, но и «в монастыри Св. Герасима, что близ Мертвого моря, и Св. Иоанна Крестителя, что близ реки Иордан» (213).

В октябре 1890 г. в Иерусалиме ждали наследника-цесаревича Николая Александровича, будущего Императора Николая II, который собирался посетить Святую Землю в рамках его заграничного морского путешествия на Дальний Восток. Планировалось, что он примет участие в освещении церкви в Русском доме на Александровском подворье. Однако по рекомендации Министерства иностранных дел, как отмечал в своей статье «Русское присутствие в Святой Земле» Николай Николаевич Лисовой, посещение Иерусалима цесаревичем отменили в связи с обострением церковно-политической ситуации в Османской империи, что многие духовные лица восприняли как дурной знак его будущего царствования.

Выполнить свое душевное желание и посетить Святой Град, место столь близкое Царскому Дому Романовых, и поклониться Гробу Господню Николаю Александровичу, ни будучи наследником, ни Императором, так и не удалось.

Немалое внимание наше консульство в Иерусалиме уделяло положению христиан-абиссинцев, проживавших в Святом Граде.

«Настоятель Абиссинского монастыря, архимандрит Георгий, – докладывал (16.10.1889) нашему послу в Константинополе консул Максимов, – доставил во вверенное мне консульство, в начале сентября, прошение на арабском языке. В нем проситель заявляет о своем стесненном денежном положении, что он не только не имеет средств окончить начатые постройки, но даже прокормить монашествующую братию.

…Архимандрит обращается в консульство с просьбой … разрешить абиссинцам отправиться в Россию для сбора милостыни, либо же дать монастырю пособие или … заимообразно сумму денег» (214).

«Консул наш в Иерусалиме, – информировал (05.12.1889) российский посол в Константинополе А. И. Нелидов министра иностранных дел Николая Карловича Гирса, – препроводил ко мне прошение настоятеля тамошнего Абиссинского монастыря архимандрита Георгия, ходатайствующего о вспомоществовании для воздвигаемого им в Иерусалиме храма».

Обращение абиссинцев за помощью к «считаемой ими единоверной России имело место и в прежние времена. Но по неблаго приятному стечению различных обстоятельств установление сношений между нами и покойным негусом Иоанном [ныгусэ нэгэст (царем царей) Йоханнысом IV], а равно и его церковью, не могло состояться.

…С политической точки зрения … не могу не находить для нас выгодным поддержание сочувственных отношений с абиссинцами» (215).

В 1891 г. статус дипломатической миссии в Иерусалиме был повышен до генерального консульства.

В докладе министра иностранных дел Н. К Гирса Императору Александру III говорилось: «Важность интересов наших в Св. Граде и необходимость поднять значение консульства в глазах местных властей давно уже побуждали иметь в Иерусалиме нашим представителем лицо со званием генерального консула».

Император это предложение утвердил, 21 мая 1891 года.

Сергей Васильевич Арсеньев, генеральный консул в Иерусалиме в 1891–1897 гг.

Сергей Васильевич Арсеньев (1854–1922), действительный статский советник (с 14.04.1902), камергер Высочайшего Двора (с 1893), член-учредитель ИППО. Сын действительного статского советника Василия Сергеевича Арсеньева и княжны Наталии Юрьевны Долгорукой. Учился в 1-й Московской гимназии (1868-1872); затем окончил лицей в память цесаревича Николая (1874) и университетский курс со степенью кандидата права. В 1877-1878 гг. служил унтер-офицером в лейб-гвардии Преображенском полку. В феврале 1878 г. перешел на гражданскую службу; был членом комиссии «для принятия прошений, на Высочайшее имя приносимых» (1878–1880). С 1880 г. и вплоть до Февральской революции состоял в штате Министерства иностранных дел. Трудился в российских дипломатических миссиях в Восточной Румелии, Болгарии, Берлине и Швеции, а с 01.07.1891 – генеральным консулом в Иерусалиме. Когда выезжал в отпуск, его замещали А. Ф. Круглов и А. Г. Яковлев. Находясь в отпуске на Родине в 1896 г., Сергей Васильевич участвовал в церемонии въезда Их Императорских Величеств в Москву для священного коронования. Во время коронования, проходившего в соборе, исполнял обязанность дежурного камергера при несении шлейфа порфиры Александры Федоровны. После Иерусалима служил генеральным консулом в Стокгольме (1897–1900), министром-резидентом при дворе Великого герцога Ольденбургского и при Сенате вольных ганзеатических городов Гамбурга и Любека (1900–1910), чрезвычайным посланником и полномочным министром в Черногории (1910–1912), а затем при дворе короля Норвегии (1912–1914). После революции исполнял должность помощника заведующего отделом славяноведения в Румянцевском музее. В 1920 г. подвергался аресту (вместе с женой Екатериной Васильевной Шеншиной и дочерью Верой, работавшей, к слову, в главном архиве МИДа); был освобожден. Скончался в Москве в 1922 г.

1891 год, как следует из дипломатической переписки С. В. Арсеньева с нашим посольством в Константинополе, отметился острой англо-французско-немецкой схваткой за железнодорожные концессии в Османской империи, в том числе в Палестине. Первенствовала вначале Англия. Концессию на строительство железной дороги Хайфа-Дераа (на Дамаск) получили в 1891 г. англичанин Пиллинг и турецкий инженер Йозеф Элиас. Практически сразу же они продали свои концессионные права «Сирийской оттоманской железнодорожной компании», принадлежавшей британцам. Вместе с концессией на прокладку железнодорожной магистрали она получила также право на эксплуатацию минеральных богатств (в случае обнаружения таковых) на расстоянии в 20 километров по обеим сторонам дороги, на устройство пароходного сообщения на Тивериадском озере под оттоманским флагом и на занятие в пределах озера рыболовством. Так, отмечали российские дипломаты, у англичан появился шанс стать монополистами в железнодорожном строительстве в Палестине. Работы по прокладке железной дороги Хайфа-Дамаск начались в декабре 1892 г., одновременно со строительством французами дороги Бейрут-Дамаск. Реализовать свой проект англичанам не удалось. Проложили только 8 километров дороги, и в 1896 г. проект свернули.

Пальму первенства у англичан перехватили французы. Уже в 1892 г. они ввели в строй железную дорогу, соединившую порт Яффа с Иерусалимом. В