до отказа. Я закрываю глаза, но перед глазами стоит его лицо с тем выражением, которое было у него, когда он упал. Я пытаюсь дышать, пытаюсь сбежать.

Я не могу. Мне нужен воздух.

Я открываю глаза и вижу, что окно запотело. Слеза выступает из глаза и катится по щеке, я быстро пишу что-то на запотевшем окне прежде чем отвернуться.

Схватив первую попавшуюся на глаза одежду, я одеваюсь. Я застываю у двери, держа руку на дверной ручке. Я должна остаться, разбудить его… но это не его битва. Кален прав — я должна справиться с этим в одиночку, и сейчас я могу думать только о том, что мне нужен воздух и нужно убежать от демонов, пробирающихся сквозь тьму, а не о любви всей моей жизни, мирно спящей в помятой постели. Я даже не могу ясно мыслить — единственное, о чем я думаю, это о том, что воздух поможет.

Я нуждаюсь в воздухе.

Стремительно выбегаю из комнаты, закрывая за собой дверь. Я не хочу ждать лифт, мое сердце колотится слишком быстро. Я спускаюсь по лестнице и спешу из отеля.

Оказавшись на улице в лучах раннего солнца, я отчаянно глотаю воздух. В голове мутно, туманно. Я знаю, что Тайлер проснется и запаникует, и знаю, что остальные вернутся, куда бы они ни пошли, и будут волноваться, но мой мир сужается до необходимости сбежать, скрыться от собственных воспоминаний, собственных демонов. Я даже не задумываюсь о том, куда иду. Я просто начинаю идти, все быстрее и быстрее, пока не перехожу на бег трусцой, а затем на спринт.

Я убеждена, что если буду двигаться достаточно быстро, то смогу убежать от тьмы, но как бы быстро я ни бежала, в глубине души я знаю, что она никогда не исчезнет. Единственный способ остановить тьму — остаться и бороться.

Но я не могу, пока не могу… поэтому я бегу.

Я бегу не от своих мужчин, а от себя.

Улицы расплываются, люди смотрят мне вслед, пока я не оказываюсь на пристани, мое сердце колотится, а легкие сжаты. Даже в своей боли, в свой самый темный час я бежала к океану. Я смотрю на бушующие волны, и мне хочется оказаться там, почувствовать их, забвение и покой, которые они предлагают. Я ищу в гавани маленькую лодку, которая собирается в путь. Босыми ногами я осторожно ступаю по причалу и нахожу туристическую лодку. Мужчина хмуро смотрит на меня, когда я быстро протягиваю ему деньги из своего кармана. Он протягивает руку, чтобы помочь мне сесть, но я игнорирую его и запрыгиваю на борт, двигаясь вперед. Я прислоняюсь к поручням, когда двигатель заводится, и мы отъезжаем от причала и выходим в океан. Я оборачиваюсь и смотрю через плечо, чтобы увидеть, как берег и город становятся меньше, пока мы несемся по воде.

Чувство вины наполняет меня, когда паника начинает спадать. Они будут сильно волноваться. Черт! Они подумают, что я снова их бросила, а я никогда не собиралась этого делать. Мне просто нужен был воздух, мне просто нужно было убежать от демонов, бурлящих во мне.

Но это не помогло. Я не могу обогнать свой собственный разум. Я могу заглушить его звуками, волнами, музыкой и фильмами. Я могу игнорировать его с помощью алкоголя и наркотиков. Я могу заставить его на время исчезнуть в телах моих любовников, но в конце концов он настигнет меня, когда я останусь одна или буду слаба. Когда я не буду отвлекаться. Я знаю это, но все еще испытываю все эти эмоции внутри себя. Бегство не исправит ситуацию.

Я облажалась.

Я оглядываюсь на причал и замечаю там четыре фигуры, и мое сердце разбивается.

Нет.

Блять.

Я не могу снова причинить им боль. Я не подумала… но это не оправдание. То, что мне больно, не дает мне права бросать других, причинять им боль.

Я спешу на корму, прежде чем обратиться к мужчине за штурвалом.

— Мне нужно вернуться, — восклицаю я, мое сердце колотится уже по другой причине.

Он поворачивается, хмурится и начинает говорить на другом языке. Я жестом показываю на берег.

— Назад, мне нужно вернуться, — быстро требую я. Я больше не буду разбивать их сердца. Никогда.

Он глушит двигатель и поворачивается ко мне лицом, пока я смотрю то на него, то на берег, но когда я оглядываюсь, их уже нет.

Нет.

Черт.

Нет!

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ

РИГГС

После завтрака и сна на яхте Стива мы все трое отправляемся обратно, смеясь и шутя, взволнованные тем, что снова увидим Пейтон. Даже после нескольких часов, проведенных вдали от нее, я уже скучаю по ней. Прошлой ночью она нуждалась в Тайлере, и им нужно было пространство, так что мы дали им его, но я не могу дождаться возможности снова обнять мою девочку и пообещать ей, что все будет хорошо. Мы все видели, как ей было тяжело в последние несколько дней, но я знаю, что все наладится. Ей станет лучше, она слишком сильная, и мы будем рядом на каждом шагу, пока мы открываем нашу новую жизнь и выбираем новый курс для нашего будущего.

Я в восторге от мысли, что мы будем вместе. Нам больше не больно, и мы вместе, как в старые добрые времена. Мы можем купить лодку побольше и исследовать океан. Мы можем исцелиться вместе и создать свое собственное счастье.

Мы снова станем семьей.

Вернувшись в отель, мы заходим в номер. Тайлер все еще спит, но кровать рядом с ним помята и пуста. Я хмурюсь, когда Фин хватает бутылку воды. Кален меняет свою рубашку, пока я проверяю другие комнаты и ванную, но они все пусты. Возвращаясь в другую комнату, я ищу какой-нибудь знак, пока не замечаю слегка запотевшее окно.

— Что случилось? — зовет Фин, разбудив Тайлера. — Йоу, детка, тащи свою сладкую задницу сюда и дай мне получить мой завтрак. Это кстати ты.

Я молчу, уставившись на окно и написанные на нем слова. Мое сердце падает и разбивается на миллион осколков от одного простого слова. Всего шесть букв, но они перехватывают дыхание и разрушают будущее, которое я только что представлял.

— Принцесса? — хмуро зовет Кален, проходя дальше в комнату.

На окне наспех выведено «прости».

Почему это похоже на прощание? Словно мы пытаемся удержать ее, но чем сильнее мы цепляемся за