над нашими головами и с размаху ударила ладонью о пол. Как и в первый раз, энергия ушла в камень.

А вот дальше пошли отличия. Через пару секунд прана, разметав каменный пол помещения, вернулась сразу пятью толстыми, закручивающимися точно бур, стеблями. С разных сторон они врезались в тело Барьера. По залу разлетелись молнии, от столкновения двух враждующих энергий.

А еще через секунду противостоянию пришел конец — стебли пробили сотканную из света плоть ангела. Под звук битого стекла, растворялись в воздухе осколки защитной системы хранилища.

* * *

— Так что пока мы с чудищем бились, она с Ильей в уголочке целовалась! — потрясая кружкой эля, хохотнул Джек. — А мне, между прочим, эта громадная тварь три ребра сломала! Если б не Аурис, — махнул он на сидящего за соседним столом наемника-целителя, — не веселился б сейчас с вами!

— Брось, — хмыкнул Джон, потрепав брата по волосам. — Все знают, что даже если б тебе оторвали ноги и руки, ты все равно б не пропустил пирушку! Приполз бы, цепляясь подбородком за пол.

— Это верно, — с серьезным видом кивнул Джек под хохот людей и гулей. — Но все равно не честно, — сведя брови он уставился Инси, сидящую справа от меня, — кто-то сражается, а кто-то лобзается!

— Тебе завидно что ли?! — с вызовом бросила волшебница, саданув кружкой по столешнице. — Тоже хотел с Ильей поцеловаться? Знай, он не такой!

— А откуда ты-то знаешь? — хитро прищурился Джек.

Веселый гомон гулей тут же сменился напряженным воем. Старейшина поднялся на ноги и, когда остальные немного утихли, холодно произнес:

— Следите за словами, Уважаемый Джек. Мы все обязаны Господину Ильяризу сегодняшней победой.

— Да знаю-знаю, — стрелок поднял руки, признавая поражение, — без него мы б не отделались малой кровью.

— Без него мы бы не дожали барьер, — буркнула Инси и повернулась ко мне. Недовольство поведением друга мгновенно улетучилось, стоило нашим глазам встретиться. Она расплылась в улыбке, но через секунду ойкнула и в очередной раз «скрылась за кружкой эля». Хм, такими ударными темпами она упьется еще до десерта.

Мы пировали в столовой лагеря, всем скопом разместившись за двумя длинными параллельными столами. На улице давно стемнело. Яства и наши подпитые рожи освещали масляные фонари, развешанные по одному на каждой толстой дуге-лиане, что служили каркасом всему зеленому ангару. Между собой они соединялись лианами потоньше.

Попить пивка на свежем воздухе, заедая жаренным на костре мясом — что может быть лучше после двух тяжелых дней? Меньше чем за сорок восемь часов я насмерть бился с инквизиторами, отхватил по шапке от Старшего Паладина, отмотал срок в одиночке, был приговорен к смертной казни, чудом спасен ожившим мечом и… обзавелся первым членом своей Свиты. Что это значит, я уже мельком успел узнать — Инси приходилось оправдываться после распускаемых Джеком слухов. Делая это с нескрываемым удовольствием, волшебница рассказывала товарищем, что теперь наши с ней жизни связаны, что теперь она стала сильнее, так как кроме своей праны может использовать и часть моей. Даже если я буду в другом мире.

Ну а чем ближе Господин и Страж (как теперь гордо именует себя Инси) находятся друг к другу, тем больше господской энергии может использовать член Свиты.

По всей этой системе у меня накопился ряд вопросов, но задать их времени не было.

Зато я успел выведать у волшебницы наиболее важную информацию — как привести в чувства Юру. Оказалось, всего лишь нужно было его «покормить» своей энергией — сконцентрировать прану на ладони и сунуть под нос питомцу. Сперва у меня возникли с этим проблемы. Все-таки такой финт это не боевые действия — кровь демона тут не поможет. Поэтому пришлось потратить почти час, пыжась и тужась, чтобы в конечном итоге ладошка слабо засияла коралловым светом.

Зато стоило только маленькому носику грызуна учуять мою прану, он поднял голову и принялся лизать материализованную энергию. Накормив свое духовное тело, Юра потребовал мирской еды. А сейчас еще и на пирушке носится по столам, хватая все, что плохо лежит, да набивая брюхо.

— Господин Юра, — важно произнес расположивший в конце нашего многометрового стола Дрох, когда хомяк заглядывал в тарелку его жены, — отведай и мою жрачку, пожалуйста, — и протянул ему дольку помидора.

Глядя на эту картину народ улыбался, а кое-кто и вовсе заливисто хохотал. Например, Старейшина Горх — не в силах сдержать смех, стучит ладошкой по столу, как тюлень ластой. А ведь несколько часов назад чуть ли не ругался с Лисанной, утверждая, что незачем нам возвращаться в Листвундский лес:

— Город наш, Госпожа! — кричал гуль. — Зачем оставлять его?! Разве не для того вы повели нас в бой, чтоб гули могли жить как люди?! А теперь что? Опять в чащу бежать?! Прятаться?!

— Успокойтесь, Старейшина, — стальным голосом отвечала Лисанна. — Вы правы, я хочу, чтобы гули жили как люди. Чтобы гули и люди были равны, доверяли друг другу. Я хочу искоренить расовую неприязнь, — произнесла девушка, поднявшись на эшафот и окинув взглядом свое войско. Здесь, на площади перед ратушей, находился пленный мэр, прочие городские шишки и верхушка гарнизона. Одни глядели на Госпожу Милье с ненавистью, другие с интересом.

— И что же вы хотите сделать для этого, позвольте узнать? — подал голос полный широкоплечий мужчина с обветренным лицом — мэр Куинза Герль Фихтер.

Лисанна обворожительно улыбнулась. Я с группой захвата хранилища в этот момент находился на краю площади. Сидя на сундуке, наблюдал за уверенной и властной девушкой, получая от созерцания ее истинное удовольствие.

— Я приведу вас к процветанию! — припечатала Лисанна, выдержав мхатовскую паузу. — Все вы знаете, — вещала она, — что юг приходит в упадок не только и не столько из-за рабства! Сколько из-за того, что король не хочет развивать наши земли! Он только выкачивает из нас ресурсы! Собирает огромные налоги! Но что дает взамен? Ничего! Добытое здесь оседает на севере! Там растут города, развивается промышленность, богатеют люди. В то время как здесь народ голодает и отдает властям последние крохи!

— Вы хотите воевать с королем? — подал голос мужик в потертом зеленом камзоле — один из членов Магистрата.

— Если потребуется! — осклабилась Госпожа Милье и, отсекая вопросы тут же добавила: — Через пару недель у нас будет армия, и мы захватим провинцию. По всей стране гули начнут подниматься против своих хозяев! И только мы сможем обуздать их гнев и направить на истинного врага. Верно Старейшина? — перевела она взгляд на опешившего дедка-гуля.

— Да, — неуверенно пробормотал он, обводя взглядом площадь. Наконец-то заметил меня. Когда наши глаза встретились,