крокодилы регулярно плавают в Новую Зеландию и обратно, а это, на минуточку, Тихий океан.

С помощью Кроппера и Харпера сию рептилию даже затаскивают на палубу, а вот для того, чтобы добить этого родича динозавров, наверх приходится выбираться Солли с его "бреном", бо от толстенной черепной кости рикошетит и "пять-пятьдесят шесть", не говоря уж о пистолетных пулях. "Миротворец" свой доктор Хилл и доставать не стал, пояснив потом, что "сорок пятый" в упор, может, и такого крокозавра остановил бы, но у него-то "тридцать два-двадцать", человеку хватит, а зверье лучше брать чем поосновательнее. Обычно доктор из сего клона ковбойской классики просто вдумчиво дырявит бумажные мишени с целью релаксации, благо возрастная дальнозоркость вкупе с десятидюймовым стволом позволяют работать и на сотню ярдов...

С помощью топора, мачете и какой-то матери кок и боцман разделывают крокодила, избранные кусочки откладывают в похлебку, пару самых крупных клыков Хилл оставляет на память и забирает кусок шкуры с брюха "на сумочку для жены", а остальное отправляется за борт на радость акулам и прочей морской хищной живности. Похлебка с крокодилятиной в тот вечер мне лично чем-то особенным не кажется, уха как уха.

В ночь на воскресенье в морской воздух Большого Залива вплетаются неприятные гнилостные ароматы – началась болотистая дельта Большой реки. Предвидя такой афронт, Брэкстон еще с вечера вручает каждому с полдюжины померанцев из корабельных запасов, посоветовав, если вдруг станет трудно, разломить напополам и нюхать на манер ароматического шарика. А то выдавить сок на носовой платок и дышать через него, аки через фильтр респиратора. Совет, признаюсь, приходится к месту, а то когда меня мутит чуть не до рвоты и я обращаюсь к Хиллу – доктор же, – оказывается, что он доктор не медицины, а естественных наук, конкретно – палеоботаники, в прошлой жизни имел почетное членство в королевском обществе Канады за какие-то триасовые хвощеобразные... в общем, по врачебной части максимум умеет обработать легкий ожог, ушиб или порез, ну или вправить не очень сложный вывих, да и те познания приобрел не благодаря основной специальности, а потому как за плечами сорок лет пешего туризма по канадским горам, лесам и рекам, и еще пяток – по новоземельным пампасам. Хорошее хобби у человека, грех спорить.

Поднявшись по Большой реке верст на двести, где болотные миазмы уже почти не чувствуются, к двум часам дня в воскресенье транспортное судно "Шенандоа" достигает конечного пункта нынешнего рейса – порта при столице Конфедерации Южных Штатов, Форт-Ли, на восточном берегу. Мне бы, наоборот, надо на правый, западный берег Большой реки, потому как путь на русские территории лежит на запад, и в принципе наше судно может причалить и туда. Только вот нормально разгрузиться не сумеет, по крайней мере – без очень большого геморроя.

Ну и ладно, все равно ведь я собирался найти орденских патрульных, а это всяко в городе. Часы воскресной сиесты – может, и не самое оптимальное время для такого общения, но ждать ради него до утра понедельника я уж точно не намерен.

Пока судно разгружают, устраиваюсь в кафешке прямо напротив причала с бокалом свежевыжатого грейпфрутового сока, стажерка заказывает какую-то шипучку. Приглашаю присоединиться и доктора с супругой, чем топать по жаре на своих двоих с багажом – лучше обождать тут, в тенечке и со стаканом прохладительного, а когда выгрузят и поставят на колеса мой "транспортер", я их подвезу в городе куда скажут, стребовав в качестве оплаты за проезд нужные мне сведения на предмет что тут где. А то я в Форт-Ли прежде был только однажды, опять-таки в составе автоколонны, и мало что видел, кроме парома на тот берег. Недолго думая, Хиллы соглашаются и располагаются за тем же столиком напротив.

Уточняю у доктора, где находится представительство Ордена; увы, он, даром что местный, не в курсе, знает только орденский банк, солидное такое строение прямо на набережной.

А его супруга смеется:

– Поверьте, молодой человек, этот ископаемый ботаник в городской топографии разбирается хуже, чем крокодил в импрессионизме.

– Маришка, ну право...

– Ну право, ну лево, ты же их постоянно путаешь, мне ли не знать, – отрезает миссис Хилл. – А представительство Ордена на Большом острове, за Лягушатником. Длинная такая одноэтажка розового кирпича. Имейте в виду, с оружием внутрь не пускают, – постукивает пальцами по рукоятке своего полуклона "полицайпистоля" – в каталогах сей ствол именуют то венгерским "макаровым", то венгерским "вальтером". С первым там общий боеприпас, со вторым – общий абрис.

– Спасибо, насчет оружия я в курсе, сам на Орден когда-то работал.

– Вот как? – острый взгляд в упор. – Если не секрет, почему ушли?

– Совершенно не секрет, – пожимаю плечами, – не я ушел, меня ушли. А точнее, мою жену, мы на орденской Базе вместе работали, так что вместе и уволились. Поскольку на тот момент уже имелся неплохой альтернативный вариант, где устроиться – туда и переехали.

– На Базе, говорите? В Охранной службе, что ли?

Ухмыляюсь:

– Ну вот еще, погонов не носил ни за ленточкой, ни здесь, и желания в эту лямку впрягаться не имею никакого. В маттехотделе.

– Ясно... – Похоже, слово "маттехотдел" ей не знакомо, что и понятно, это надо знать внутренний жаргон орденцев, который не то чтобы секрет, но в общедоступных словарях английского языка не пропечатан. – Однако судя по вашей интонации, на Орден вы зла не держите?

– Более того, когда меня заносит в те края, с удовольствием пропускаю по кружечке со старыми знакомыми, включая начальство Базы.

– Странно, – только и может признать миссис Хилл. – Обычно те, кому удалось устроиться в Орден на любую должность, держатся за денежное место зубами и когтями, и ради повышения не стесняются топить коллег. Жесткий корпоративный дух, он же банка с пауками. А те, кого утопили и вышибли вон, приятельских отношений с прежним окружением точно не поддерживают.

– Так тоже бывает. Но у меня ко всем этим корпорациям изначально иное отношение: с них деньги, с меня работа, и никто никому больше ничего не должен, а карьеру пускай делают те, кому интересно. Так было за ленточкой, так осталось и здесь.

– В корпорациях такой подход не любят.

– Миссис Хилл...

– Маришка.

– Хорошо, тогда я – Влад. Так вот, Маришка, любят в корпорациях одно: деньги. Чем больше от сотрудника пользы в смысле денег, тем больше его любят. А все эти ритуальные пляски с маракасами – просто из-за того, что кто-то подхватил чесотку на то место,