– Что? – Вишиль посмотрел на меня так, будто не поверил собственным ушам.

Я, вежливо улыбнувшись, развеяла его сомнения:

– Вы все правильно расслышали, сэр Вишня.

– Кто это тут Вишня?! – взвился он, моментально потеряв самообладание, но тут же зажал себе рот и с опаской метнул на меня взгляд. А затем, заметно колеблясь, с осторожностью спросил: – Как бы то ни было, вы не можете отправиться с нами на охоту… вы все-таки леди, – через силу добавил он.

Леди? Еще недавно этот человек выставлял меня садисткой, а теперь я для него хрупкое создание, которое надо оберегать? Судя по всему, у него есть навязчивая идея: любую женщину непременно нужно защищать.

– А до этого я, значит, была ведьмой?

– Это было недоразумение…

Назвать дочь герцога ведьмой… Если подумать, это было опрометчиво.

Я лениво скользнула по нему высокомерным взглядом и, усмехнувшись многозначительно, протянула:

– И даже извинений не последует?

Что же, выходит, он считает, что неправды в его словах не было? Рыцарское упорство: «не покоряться злу, говорить правду, какой бы она ни была»? Когда я спросила об этом, он метнул в меня злой взгляд и сжал кулак так сильно, что на кисти вздулись жилы.

– Сэр Шивиль. – Лишь тогда Киллиан, наблюдавший за этим, мягко окликнул его.

У Вишиля, которого вновь самовольно переименовали, вздулась жилка на лбу. Но Киллиан, ничуть не смущаясь, слегка склонил голову и мягко спросил:

– До каких пор мне придется терпеть дерзкое поведение этого рыцаря в присутствии госпожи?

Улыбка, которая всегда словно тенью скользила по губам Киллиана, исчезла бесследно. И только этого оказалось достаточно, чтобы воздух в комнате словно сгустился и стало трудно дышать.

Киллиан редко вмешивался в мои дела. У него были собственные правила: он хотел, чтобы я сама принимала решения и отвечала за последствия, будь то успех или провал. Официально все это делалось под предлогом превратить меня в главную героиню и злодейку, любимую богами.

Но наблюдая за ним, я все чаще ловила себя на мысли, что ему попросту нравится процесс. Я быстро учусь тому, чему он меня наставляет, и он, похоже, получает от этого удовольствие, будто растит собственного «Киллиана Второго». В любом случае, раз уж он нарушил свое правило и все-таки вмешался, значит, Вишиль зашел слишком далеко.

Я сама забыла о достоинстве и прижалась к спинке дивана, отодвигаясь от Киллиана, словно пытаясь укрыться. Его недовольство было направлено не на меня – но почему же тогда стало так страшно?

– Миледи.

– Э-э… да?

Что? Почему стрела полетела в меня?

– Поскольку вы были так великодушны и закрывали глаза на его дерзость, похоже, он приобрел довольно неприглядные привычки. Могу я вмешаться и проучить его?

Его глаза оставались серьезны, но губы изогнулись в леденящей улыбке. Не найдясь с ответом, я просто кивнула. Киллиан застучал лакированными туфлями, нарушив тишину. Дворецкий собственной персоной вышел воспитывать Вишиля. Атмосфера в зале стояла такая, что музыкальным фоном прекрасно подошел бы «Лесной царь» Шуберта.

– Проучить меня удумали? Пусть вы и дворецкий герцогини, но это же… как можно… Гхыа!

Вишиль рухнул на колени.

Киллиан всего лишь положил ладонь ему на плечо и слегка надавил, но рыцарь в ту же секунду утратил силу и осел на пол.

– К-как… это… возможно…

Он и сам не ожидал, что окажется беспомощным, словно ребенок. В глазах – чистое изумление, вокруг головы будто вспыхнули десятки вопросительных знаков.

«Минуточку, разве Киллиан не говорил, что стоит ему прикоснуться к кому-то – и человека накроет страшное несчастье?»

Я невольно уставилась на плечо Вишиля, где покоилась рука Киллиана. Сомнений не было: он никогда не допустил бы такой наивной ошибки. Значит, все было преднамеренно. Я перевела взгляд на поблескивающий пирсинг в его ухе и подумала:

«Он поставил защиту. Так что рыцарь не умрет, а будет лишь на шаг от смерти… наверное, это в пределах нормы?»

Все ли будет хорошо?

Пока я сомневалась, Вишиль напряг все тело, извиваясь и пытаясь подняться. Но его отчаянные усилия выглядели жалкими – Киллиан и пальцем больше не шевельнул.

– Сэр Шивиль.

Командир рыцарей тяжело дышал, лицо его побагровело, а лоб покрылся холодным по́том. Он вложил столько стараний в сопротивление, что теперь выглядел совершенно обессиленным.

– В следующий раз я не буду спрашивать разрешения у своей госпожи и сразу перейду к воспитанию.

– П-понял… – покорно ответил Вишиль, полностью утратив боевой дух.

– Таков уровень, на котором вам надлежит встречать мою госпожу. Впредь склоняйтесь сами, прежде чем я лично заставлю вас опустить голову.

– …

Не слишком ли это жестко? Если Вишиль станет всякий раз, завидев меня, становиться на колени, неловко будет не только ему, но и мне самой. Вынужденно прошедший урок воспитания Вишиль смотрел на Киллиана с выражением: «Да что это вообще за чудовище?»

– Я понятно выразился? – мягко улыбнувшись, спросил Киллиан.

Вишиль перевел взгляд на своих рыцарей, готовых вот-вот броситься на его защиту, а затем на сыновей барона, которые тревожно следили за происходящим. Лишь после этого он скрепя сердце выдавил:

– Да…

Похоже, он окончательно убедился, что я не собираюсь трогать сыновей барона, и решил лишний раз не раздражать меня. Хотя сама-то я о них и не думала вовсе.

Вдруг мне пришла в голову мысль, и я заговорила:

– Кстати, вы ведь говорили, что готовы пожертвовать собой ради юных господ?

– Ч-что?

– Надеюсь, свои слова назад вы не возьмете, господин Вишиль. Иначе вдруг эта ведьма расстроится… и мой интерес неожиданно обратится к вашим господам.

– Прошу прощения?!

– Поэтому у вас, наверное, не будет возражений против моего участия в вылазке на монстров?

– …

Он недоуменно уставился на меня, беззвучно открывая рот, а затем опустил голову и почти неслышно пробормотал:

– У меня не было никаких нечестивых намерений. Просто… ну, мне стыдно в этом признаваться, но мы едва справляемся с защитой самих себя…

Похоже, это унизило его куда сильнее, чем то, что он стоял передо мной на коленях. Его можно было понять: для рыцарей, обязанных защищать свои земли, признание в том, что они способны думать только о собственной шкуре, было страшно унизительным. Но разве это не естественно, учитывая, что все остальные разбежались и осталась лишь горстка людей?

Он говорил это, полагая, что меня непременно надо будет защищать, то есть считал, будто мое присутствие будет лишь обузой и помехой. Но он даже не понимал, что вести себя подобным образом куда более неучтиво, чем просто называть меня ведьмой.

– А кто вообще просил вас меня защищать?

– Что?

– Я сама позабочусь о своей безопасности. Если бы я собиралась полагаться на вашу охрану, то о совместном походе и