Я уверен. Она бы не возжелала такого, как я. У нее слишком большие амбиции.

– Ты мог бы стать блестящим разведчиком, – предположила я. – Как профессор Стоунфист. Насколько я знаю, я сижу напротив следующего Темного Клинка.

Он криво улыбнулся.

– Конечно. Но я в этом сомневаюсь.

– А вот и зря, Навин. Ты наверняка не думал, что попадешь в ансамбль «Кровавого крыла». Или что исполнишь соло на флейте, – внезапно с жаром воскликнула я, теряя самообладание. – Но ты это сделал. Будь немного увереннее в себе. Если ты хочешь завоевать сердце Флоренс, я обещаю, это поможет тебе больше, чем что-либо другое.

Он внимательно смотрел на меня.

– Может, ты и права.

– Да, – решительно ответила я.

Я знала, что была права. Я была трогательно, прискорбно права. Я знала это на личном примере. Уверенность привлекала. И высокомерие? Что ж, иногда оказывалось, что оно даже лучше.

Ненавидеть кого-то еще не значит, что ты можешь отвести от него взгляд. Вот почему меня притягивал Блейк Драхарроу, хотя и знала, что он придурок. Он был ходячим и говорящим воплощением высокородного высокомерия. А я была жалкой девчонкой, которая все это время украдкой поглядывала на него.

Он же ни разу не взглянул на меня.

Не в силах сдержаться, я повернула голову и посмотрела на стол Драхарроу. Сейчас он был почти пуст. Остались только Блейк и Виша. Они разговаривали. Какая разница, о чем?

Я вздохнула.

– Итак, расскажи мне побольше о фестивале Ледяного огня.

– Что ты хочешь знать?

Я пожала плечами.

– На самом деле я ничего о нем не знаю. Кроме того, что ты будешь играть соло.

– Это будет кульминацией всего фестиваля, – мечтательно протянул Навин.

– Я уверена, так и будет, – согласилась я, ободряюще улыбаясь ему. – Что еще?

– Тебе лучше спросить Флоренс… – начал он.

Я со стоном оборвала его.

– Ты всегда так говоришь.

Он смущенно улыбнулся.

– Хорошо. Но на самом деле я там никогда не был.

– Я думала, Ледяной огонь празднуется по всей Санграте.

– Так и есть. Но я уверен, что у «Кровавого крыла» свои традиции. – Навин задумался. – Я знаю, что будет пир. Пир первого пламени. Если это будет что-то похожее на то, что было у нас дома, то там будут приглашенные гости и представления. Тогда я и выступлю с ансамблем.

– А еще? – спросила я. Пир – звучало не так уж плохо.

– Есть несколько маленьких традиций, которые, кажется, соблюдают повсюду. Например, соревнования ледяных скульптур. Забавы, которые являются лишь частью зимы. Но я уверен, что «Кровавое крыло» сделает из них что-то грандиозное. – Навин улыбнулся. – А потом будет бал.

Я нахмурилась.

– Бал?

Он кивнул.

– Тебе придется пойти, хочешь ты этого или нет. Я почти уверен, что это будет обязательно, поскольку ты консорт. Что касается остальных, то, возможно, нас удостоят этой привилегии. Хотя первокурсникам вход заказан, если у них нет пары.

– Значит, тебе нужно пригласить Флоренс, – быстро сказала я. – Замечательно.

Он поморщился.

– Посмотрим.

– У этого бала есть какая-то тематика?

Он кивнул.

– Он называется Балом самой длинной ночи. Он проводится в день зимнего солнцестояния.

– Бал, пир, резьба по льду. – Я загибала пальцы. – Ничто из этого не кажется особенно вампирским.

Навин рассмеялся.

– Вот почему тебе следует спросить Флоренс об остальном. – Его лицо стало серьезным. – Я только что вспомнил об одной детали, которая тебе, вероятно, не понравится. Но ожидается, что мы все примем в этом участие.

Мое сердце замерло.

– Ну? О чем речь?

Когда я вернулась в свою комнату в тот вечер, то обнаружила записку, подсунутую под дверь.

Я развернула ее и прочитала: «Дорогая грязнорожденная, пошла ты. Я работаю одна. Я надеюсь, что ты умрешь медленной и мучительной смертью во время Игр. Мне не терпится посмотреть. С любовью, Реган».

Глава 35

Блейк

Спасибо Кровавой Деве за рефлексы вампира. Я таращился на Пендрагон как дурак, но каждый раз, когда она поворачивала голову в мою сторону, я отводил взгляд, чтобы она ни о чем не догадалась.

Раз или два я замечал, что Реган как-то странно на меня смотрит, но не думаю, что она что-то заметила. Я все еще свирепо поглядывал на нее, чтобы поставить на место. Я был ее гребаным архонтом, и она это знала.

Отношения между нами были непростыми. Я имею в виду, что они были такими весь прошлый год, если не дольше. Но теперь, когда появилась Пендрагон, они стали еще хуже. Реган всегда была не уверена в себе. Мне казалось, она действительно считала, что ее чувства ко мне настоящие.

Она знала, что я не отвечаю ей взаимностью. Честно говоря, мне было трудно воспринимать ее «чувства» ко мне всерьез. Я сомневался, что они были основаны на чем-то большем, чем ее жажда власти и статуса. Отношения со мной давали ей и то и другое.

Похоже, она считала, что «любовь» должна быть частью сделки. Но все было совсем не так. Я был не обязан ее любить.

Нас свели из политических соображений. Моему дяде нужно было укрепить свою власть, а лорд Пансера представил ему свою дочь в самый подходящий момент. Я понятия не имел, одобрил бы мой отец в конечном счете наш брак, особенно учитывая, какой оказалась Реган. Несмотря на то, что наши семьи выросли вместе и мне всегда подсовывали Реган, я все же надеялся, что мне позволят выбирать самому. В конце концов, отец был в паре с моей матерью – и только с ней. Это был их выбор. Они решили не объединяться в триаду, хотя с третьим членом могли стать сильнее.

Иногда я задавался вопросом, был бы мой отец все еще жив, создай он триаду.

Как знать.

Не только я был в своих мыслях, пока мы сидели в столовой.

Тео даже не притворялся, будто слушает, как Реган и Куинн без умолку обсуждали, что они наденут на Бал самой длинной ночи, что они будут есть и с кем разговаривать – и, конечно, с кем не будут разговаривать.

Он был слишком занят, глядя через всю столовую на Вона Сабино.

Я посмотрел на грязнорожденного парня. Рука Сабино уже не была на перевязи. Он положил ее на стол и, держа в руке перо, что-то писал на пергаменте. Это был хороший знак. Я знал, что Сабино хотел стать разведчиком. Корегон хвастался, что грязнорожденный теперь не сможет стать им из-за поврежденной руки. Возможно, Корегон причинил парню не так уж много увечий, как ему хотелось бы думать.

Я