что у нее был сдан экзамен на знание английского по высшему разряду.

– А как у вас дела, Такахико?

– Я потратил деньги за портрет, который мне заказали благодаря вам, и выходное пособие. Новых доходов у меня нет.

– Ясно. В общем ситуация мне понятна… – Сакуносукэ перевел взгляд на закрытую раздвижную дверь в задней части гостиной. – Кстати, а что за ребенок Рё?

Такахико протянул ему пачку бумаги для рисования углем, которая была у него под рукой. Когда Сакуносукэ взял ее и увидел первый рисунок, улыбка с его лица быстро исчезла.

Оттенки серого в десяти квадратах одинакового размера, расположенных вертикально. По мере подъема цвет становится светлее, и все десять оттенков серого переданы одним куском угля. Сами квадраты также ограничены четкими линиями, которые выглядят так, как будто они начерчены с линейкой в идеальном порядке.

– Это нарисовал ребенок?

Такахико кивнул.

– Но ему ведь всего четыре года? – с подозрением спросил Сакуносукэ.

– Недавно был день рождения, уже пять лет.

– Какая разница! Я просто не могу в это поверить.

– Он рисует каждый день все последние семь месяцев. Ему не надо об этом говорить, он просто рисует все время.

Сакуносукэ просматривал один за другим рисунки, изображавшие предметы из повседневной жизни: сушилку для футонов, арбуз… Просмотрев все, он закрыл глаза и некоторое время не двигался.

– Слов нет…

Юми тоже чувствовала талант Рё к рисованию, но, когда она увидела Сакуносукэ, знатока, потерявшего дар речи, она убедилась, что была права. Это был первый раз, когда о Рё узнал кто-то третий, и она была полна радости, как если бы речь шла о ней самой.

После этого Такахико должен был осмотреть ателье, поэтому Юми приготовила постель для Сакуносукэ и пошла спать.

Глядя на лицо спящего Рё, она предвкушала бесконечное будущее. Но тут забеспокоилась, что нынешний образ жизни может помешать Рё. В то же время трудно было поверить, что мать, которая запросто ходит в патинко даже после того, как ее ребенка похитили, сможет сделать Рё счастливым.

Юми с облегчением заметила, что реакция Сакуносукэ после того, как они всё ему рассказали, была на удивление спокойной. Даже если это временное облегчение, прожить жизнь с серьезной тайной – тяжелое психологическое бремя. Поскольку они смогли рассказать о своей ситуации тому, кому доверяли, Юми в ту ночь спала необычайно хорошо.

На следующее утро солнце уже взошло, когда она поспешно поднялась с футона. Стеклянная дверь была широко открыта; Рё сидел на длинном крыльце и рисовал. В отличие от обычной утренней сцены, сзади за ним наблюдал Сакуносукэ. Как и подобает арт-дилеру с Гиндзы, он уже оделся в рубашку с воротником и брюки.

Рё невзначай обернулся и увидел Сакуносукэ. На мгновение он замер от неожиданности, однако сразу же заметил Юми и побежал к ней с криком: «Мама!» Она уже привыкла, что он называет ее мамой.

Рё впервые так назвал Юми, когда сакура в Кайдзу была в полном цвету. Они ехали на машине по узкой дороге, и тут Рё, сидевший рядом с ней на заднем сиденье, протянул ей небольшой пакетик шоколадных конфет.

– Это кому? Мне? – спросила Юми.

– Маме, – ответил тихий голосок.

Было мило видеть, как Рё опустил глаза в смущении, и Юми крепко обняла его и поблагодарила веселым голосом.

А сейчас Рё прятался позади нее и наблюдал за незнакомцем.

– Прости, что испугал тебя. Я друг твоей мамы, так что не беспокойся.

После этого они с Сакуносукэ сели завтракать, но Рё так нервничал, что оставил нетронутой бо́льшую часть еды.

Сакуносукэ, который из осторожности рано ушел из дома, сделал Такахико одно предложение.

– Письмо?

– Да. Я думаю, следует сообщить семье Кидзима, что Рё в безопасности.

– Но…

Такахико пояснил Юми, что Сакуносукэ хочет сначала побольше узнать о семье Кидзима, и если они порядочные люди, то, возможно, смогут воспитать Рё вместо родной матери.

– Это господин Сакуносукэ предложил?

– Да. И еще он хочет послать письмо и посмотреть, не попадет ли оно в СМИ.

Бывали моменты, когда Сакуносукэ удавалось заглянуть далеко в будущее. Нет сомнения, что он думал о лучшем для них исходе. Однако, когда все должно было сдвинуться с мертвой точки, на душе у Юми появилась некоторая тень. Ведь при любом исходе ее ждало расставание с Рё. Она никогда больше не увидит этого ребенка, который называет ее «мама». От одной мысли об этом ее сердце сжималось.

Увидев Рё, снова сидящего на крыльце с альбомом, она инстинктивно захотела обнять его.

Общение с Сакуносукэ было организовано просто. Такахико регулярно звонил ему из телефона-автомата. В первом письме, которое он написал семье Кидзима, было сказано, что Рё в безопасности и что он хочет жить со своими бабушкой и дедушкой. На самом деле Рё никогда не говорил о Сигеру или Токо, Такахико просто следовал инструкциям Сакуносукэ. В доказательство того, что письмо не было розыгрышем, к нему вместо фотографии приложили картинку, нарисованную Рё.

Письмо сначала было отправлено в «Рокка»; там с него стерли отпечатки пальцев, а потом опустили в почтовый ящик где-то в районе Канто.

Юми слегка удивилась, когда на вопрос, посылать ли открытку Хитоми Найто, Рё ответил: «Посылать». Открытку они бросили в почтовый ящик в Киото, куда все втроем поехали на летний фестиваль, хотя Сакуносукэ не советовал им этого делать. Наблюдая, как Рё рисует персик, который он так любил, Юми испытала что-то вроде чувства одиночества.

Где-то в конце лета Сакуносукэ вновь приехал в Сигу. Опытный арт-дилер разработал для сближения с Рё специальную стратегию – тридцать шесть цветных карандашей. Когда Сакуносукэ быстро нарисовал в альбоме для рисования низкий столик в гостиной и раскрасил его, Рё подошел к рисунку с сияющими глазами. Он всё время рисовал черным и белым, поэтому яркие цвета карандашей так его привлекли.

В тот день во время ужина произошел небольшой инцидент. Рё, жевавший соленый огурец, что-то выплюнул.

– О, это же зуб!

Юми взяла кончиками пальцев какой-то маленький белый предмет. Рё открыл рот с удивленным выражением лица, и все увидели промежуток, появившийся между его нижними передними зубами.

– Правда! У тебя выпал молочный зуб. Это в первый раз?

Юми проверила рот Рё. Остальные маленькие зубы были идеально ровными.

– Это пока первый… Рё, у тебя выпал детский зуб. Скоро вместо него вырастет взрослый.

Юми положила этот милый зубик на подушечку указательного пальца, и взрослые засмеялись. Рё смущенно наклонил голову.

– Юми, его же нельзя выбрасывать.

– Да… но что нам делать?

– Я сделаю коробку.

Такахико объяснил, что изнутри коробка будет иметь форму рта, чтобы было понятно, откуда выпал зуб.

– Было бы здорово собрать