— Ты сам-то её видел? Может быть, хоть кто-то видел?

— Нет, готовый образец пока не создан…

— Я же говорю — брехня.

— Если бы нам 10 лет назад сказали, что будет создана пыль, от которой крепостные стены валятся, то что бы мы ответили?

— Ну, порох — это другое дело: взял то, взял это, смешал — и готово. Всё по науке. А по небу летать — тут, Командир, хоть ты что смешивай, а никак не наколдуешь.

— Может, ты и прав. Но только дело в том, что главного их умника по летающим телегам держат в том же самом научном городке, что и огненных химиков, — он снова поднял палец. — Смекаешь? — они науку под это дело подписали. А, когда за дело берётся наука, то тут всякое может случиться. Ты же ведь в курсе, что созданы большие стрелы, которые сами летят, и никакую тетиву натягивать не нужно?

— Да, страшная штука… я сам как-то раз попал под обстрел такими стрелами. Они ещё и взрываются, мелкое железо разбрасывают. Думаешь, они там придумали человека сажать верхом на такую стрелу? Да брось ты, не найдётся дураков так летать.

— Вот как раз дело в том, что ни хрена не известно: что они там придумывают и как летать собираются? Верхом или как? Но только если, спаси Пресветлый, они всё-таки придумают летающую телегу, а у нас такой не будет, то тут нам и труба.

Он поднял ладонь над грязным столом и начал неспешно водить ею над столешницей:

— Представь, что это — повозка, загруженная бочками с порохом, а кучер летает туда-сюда и смотрит, где идут наши войска. Увидел, дал команду второму седоку, а тот сбросил их прямо нам на голову. Соображаешь?

Мне почему-то окончательно расхотелось служить в армии…

— Вот-вот, я и говорю. Поэтому, если ты какого ихнего умника сумеешь доставить в нашу страну, то Его Величество сам тебе ручку облобызает, а не ты ему. Ну, поймай ты нам хотя бы самого паршивого плотника, который умеет только молотком работать, но зато забивает гвозди именно в такие телеги! За такое дело тебе не только полное прощение будет — глядишь, ещё и дворянство получишь! — он поднял вверх уже не только палец, но и закатил глаза, всем своим видом изображая, насколько высок уровень тех, кто возжелал исполнения задачи, и как велика окажется их благодарность.

— Таких умников, небось, охраняют не хуже королей, — заметил я.

— А ты думаешь, мы провалились из-за того, что полные дураки? — он жадно отхлебнул ещё. — Э, брат, если бы тут было всё просто — я бы за тобой не бегал, и королевские милости не предлагал. Как их охраняют — это ты должен знать лучше всех, так как сам именно этим несколько лет занимался. Ты, получается, — это самое лучшее, что только можно подобрать на такое дело.

В одном из углов шум сделался выше обычного — я невольно потянулся к поясу, но сыромятных ремешков там, конечно же, не имелось. Командир уловил моё движение и ухмыльнулся:

— Что, руки чешутся? Хочешь показать силушку молодецкую?

Я от досады даже кулаком по столу пристукнул:

— Привычка, блин!.. Дело ты предлагаешь, конечно, заманчивое, но только я в таких не участвовал. Ты и сам знаешь: напакостить по мелочи, сделать разведку — это я умею, это — моё. Но похищать учёных… такого мне делать не приходилось. Опыта нет. Вы вон уже пытались кого-то выкрасть — и получили по зубам.

— С химиком, конечно, у меня полный облом получился, — согласился Командир, перекосив свою морду так, словно съел кислое. — Если бы я не имел информации про летающие повозки — всё: прощай, служба! Припомнили бы и мне нихельское прошлое в полной мере и башку, как пить дать, оттяпали бы.

Его ладонь прижалась ребром к его шее.

— Если бы у нас имелась толпа ловкачей, делавшая такие похищения, — продолжил он с явной досадой, — то я бы не уламывал тебя, как красную девицу. То-то и оно, что опыта нет ни у кого, а не только у тебя. Кому-то надо начинать. Кто окажется самым первым удачливым — тому и вся слава в руки. Я тебе суть дела изложил уже давно, ты мог бы сто раз подумать и решить для себя. Если ты здесь — значит, готов рискнуть? Если нет, то давай разойдёмся, и я тебя больше знать не знаю, и ничего тебе не предлагал.

— У тебя есть план, как провернуть такое дело?

Командир принялся излагать свою идею: отправить меня в научный городок Божегории под видом инспектора, проверяющего организацию безопасности. Только я смог бы сыграть такую роль, не вызывая подозрений в компетентности, если оснастить меня сопровождающими бумагами с печатями от самых высоких инстанций, что, вроде бы, сделать очень даже можно. Главное: надо суметь как-то выманить нужного человека за пределы охраняемого периметра, где его аккуратно упаковала бы вспомогательная группа.

— Не прокатит, — я помотал головой. — В тех краях горцы рыщут, — ваша группа не пройдёт незаметной. Если мы кого-то схватим, то нас точно не поймут. Я уже разок попадался в тех краях, и во второй раз с меня точно шкуру спустят.

Мой собеседник сник, но не надолго:

— Вот и придумай, что можно было бы сделать. А я тебе любую бумагу сварганю, и людей подберу, каких скажешь!

В конечном итоге я согласился, так как не видел иного выхода. Конечно, мою прежнюю должность мне уже не вернут: в нашем научном городке наверняка уже приняли другого человека, но без полной амнистии доступ к научным людям для меня закрыт наглухо — мне с женой даже краткого свидания не разрешат. Ведит рано или поздно вычеркнет меня из своей жизни, дети — забудут, и что тогда? Тогда надо будет устраивать свой быт с чистого листа, а это, по любому, лучше делать при условии, когда над тобой не висит проклятие королевской немилости.

Мы с Командиром вышли из кабака по одному и разошлись, не прощаясь. За нашими спинами кто-то всё-таки попробовал побуянить, но после звука тупого удара шум голосов сделался не более обычного.

Снова в дорогу

Я продолжал придумывать себе всё новые и новые убедительные доводы, ради чего я ввязываюсь в это трижды неладное дело, — уже глубокой ночью, лёжа в кровати рядом с Синичкой. Ну, а что я смог бы сделать, когда эта засранка нырнула ко мне под бочок совершенно голенькой? — я ведь