— Я знаю этот сейф. Столичный, — уважительно кивнул он. — Такой сразу и не открыть…

— Вы, конкретно вскроете? — спросил Цертеньхоф.

— Ну нет вопроса, который нельзя было бы решить грубой силой, — пожал тот плечами.

Кузнец немного потолкал сейф, проверяя, насколько тот плотно прибит к полу, после чего вздохнул и удалился за инструментами. Вернулся он только минут через сорок, и не один, а с подмогой, двумя достаточно крепкими ребятами, которые тащили деревянный ящик.

— А как они его взламывать будут? — тихо спросила Дайлин. — Он же… крепкий. Если это сейф «столичный», то его так не вскроешь.

— Сейчас увидишь, — негромко ответил Кондрат.

Он уже догадывался, что они будут делать.

Всё началось довольно просто. Они вытащили металлические колья, который начали вбивать кувалдами в щель между дверью и корпусом, расширяя щель. Вбили три клина, после чего достали лом, да не простой, а складной, из нескольких длинных прутьев, дающий огромный рычаг.

Возможно, сейф и был крепким, но законы физики и три крепких мужчины явно были не на его стороне. Рывками, наваливаясь всем весом, они ломали дверцу сейф, пока не раздался характерный хруст. Щелчок… и сейф отлетел в сторону, ударившись о стену. Они не просто смогли открыть дверцу, буквально вырвав её из корпуса и выгнув, но и оторвать от пола вместе с кусками древесины. Как сказал однажды Архимед, Дайте мне место, чтобы встать, и рычаг достаточно длинный, и я сдвину землю. Землю, конечно, они не сдвинули, но…

— Свободны, — махнул рукой Цертеньхоф. Он вообще не церемонился и не пытался быть вежливым.

— Но наша оплата… — неуверенно пробормотал кузнец.

Тот вздохнул, полез в кошелёк и достал им несколько серебряных монет.

— Теперь оставьте нас. И вы тоже! — поднял он голос, бросив взгляд на секретаршу.

— Но это вам не принадлежит… — неуверенно попыталась она протестовать.

— Теперь это принадлежит империи. Не вынуждайте меня повторять.

Повторять она не заставила. Помялась на месте и вышла в предбанник, прикрыв за собой дверь. Теперь они были одни. И Дайлин уже лазила в сейфе, с трудом отогнув перекошенную и заклинившую дверцу сейфа.

— Ну что там, есть что-нибудь? — склонились они над девушкой.

— Сейчас… —­ Дайлин вытащила документы. — Так, какие-то бумаги…

— Дай-ка, — взял их Цертеньхоф. Немного полистал их и положил на стол. — Это комиссионные посредникам, приказы, счета, какие-то пригласительные… Есть что-то ещё?

— Да, какие-то заявления… — она полистала записки перед глазами. — Это заявления об увольнении по здоровью. Три… пять… семь… девять. Девять заявлений на увольнение по здоровью. За два года.

— Я даже догадываюсь, откуда, — взял у неё из рук заявления Кондрат.

— Ядовитая руда?

— Не она, а железная руда, которую добывали там. После долгого контакта железная руда тоже становится отравленной, и все, кто с ней работает, так или иначе получают свою дозу. А потом…

А потом это проявляется. Интересно, как много заболело людей за это время? То, что видел Кондрат, были набрались за два последних года. Не так уж и много, учитывая риски, но в таком деле мало жертв не бывает, а становится их обычно со временем только больше. Металл переплавили, отправили куда-нибудь, и там он продолжит травить людей в округе. Медленно и долго, сжигая здоровье людей, маскируясь под какие-нибудь другие болезни и симптомы.

— Хочешь сказать, что весь металл, который добывался в шахте, отравлен? — уточнил Цертеньхоф.

— Скорее всего, — кивнул Кондрат, отложив заявления.

— И он впитал весь яд той руды и будет травить других людей?

— Именно.

— Это дерьмовые новости, Кондрат… — пробормотал он.

— Вряд ли весь металл, который поставлял этот завод, будет отравлен, так как поставки были из разных шахт, но то, что часть будет ядовита, это наверняка, в зависимости от доли, — он бросил взгляд на Дайлин. — Там есть ещё что-нибудь?

— Ага! — кивнула она, улыбнувшись. — Смотри какая прелесть!

И помимо каких-то бумаг она вытащила небольшой камушек на верёвочке. Обычный отполированный камень с какими-то краплениями, которые сеткой покрывали его, словно паутинка. И Кондрат не понял, чего примечательного нашла в нём Дайлин, что вызвало у неё восторг.

— И? — озвучил Цертеньхоф его мысль.

— Смотрите! — улыбнулась она и сжала камушек в домик из ладошек, оставив небольшую щель меж пальцев. — Он светится голубоватым светом! Необычно, да?

И Кондрат похолодел. Много ли камней светятся? Да, наверное, есть такие, типа флуоресцентные, однако какой камень может светиться у человека, который разрабатывал урановую шахту? Любому человеку придёт на ум только одно.

Шагнув к Дайлин с таким видом, что она шарахнулась назад, Кондрат ударом выбил камень из её ладоней. Тот улетел в самый дальний угол комнаты и остался лежать там, в тени действительно будто испуская лёгкое свечение.

— Кондрат, ты чего? — пискнула она.

Видимо, ещё была свежа помять об «уроках» от Кондрата, и сейчас Дайлин выглядела так, будто не знала, что делать, драться или убегать. Она была словно ребёнок, который силился понять, это шутка или его будут бить.

— Это и есть та ядовитая руда, — произнёс Кондрат, глядя на камень в углу комнаты. — Поэтому он светится.

— Ты говорил, что они не испускают видимых лучей, — заметил Цертеньхоф, но теперь уже с опаской глядя на жутковатое украшение в углу, будто то действительно было проклято.

— Иногда могут.

Что это? Уран? Плутоний? Радий? Что там ещё радиоактивное есть? Кондрат был далёк как от химии, так и от физики, и от геологии, но он точно помнил, что некоторые радиоактивные минералы могут светиться и более того, не обязательно зелёным, как все привыкли. Поэтому не сложно сложить шахту, где повышена радиация, людей, которые от неё умирают, и вот этот подарок в сейфе, который…

Кто знает, как долго он там пролежал и потравил людей?

— Уведи Дайлин, — произнёс Кондрат, не сводя глаз с камушка в углу. — Уведи её отсюда, пусть полностью помоется, выпьет водки, а одежду выбросит, после чего возвращайся ко мне.

— А ты? — спросил Цертеньхоф.

— Надо посмотреть документы и избавиться от этого подарка, — ответил он.

Цертеньхоф спорить не стал, подтолкнул Дайлин к выходу, оставив Кондрата одного. Она ещё пыталась спорить, но одного взгляда Кондрата хватило, чтобы убедить её