менее в этих развалюхах жило множество людей, а ущелья улиц, проложенные между ними, были запружены беспрерывно сигналящим транспортом и галдящим народом. Никто не уступал дорогу, никто не соблюдал правила движения, никто не считался с мнением окружающих.

В Тбилиси я прибыл не просто так сиротой — Аббас Мамедович, рекомендовал меня своему приятелю — крупной партийной шишке Арчилу Вахтанговичу, который в свою очередь, в виду занятости важными делами республики, временно поручил заниматься гостем своему референту Шоте, который встретил меня на вокзале, а потом недолго думая, перепоручил шоферу Рубику. Мол пока я заселюсь в гостиницу, отдохну с дороги, а завтра начнется культурная программа.

Нынешний первый секретарь ЦК Грузии Мжаванадзе досиживал в своем кресле последние денечки, уже в сентябре его сменит нынешний министр МВД Эдуард Шеварднадзе и начнется тотальная война с всепроникающей грузинской коррупцией и хищениями социалистической собственности в необъяснимых человеческим разумом размерах. Начнет мести железная метла. Череда отставок, посадок, самоубийств цеховиков. Битва не на жизнь, а на смерть — на самого Эдуарда Амвросиевича покушались не раз. Кончилось ничьей — Серебряный лис благополучно пропетлял между струек, а преступность отряхнула крылышки и вернулась во власть с новой силой.

Но всё это начнется осенью, а пока гуляй рванина, воруй как не в себя.

* * *

Черную «волгу» подали прямо к вокзалу и с той поры началась череда непрерывного потока грузинского гостеприимства. От которого, буквально некуда деться. И пикнуть не смей, никакой самостоятельности. Мне расписали места и достопримечательности республики, которые мне просто необходимо посетить, чтобы не обидеть гостеприимных хозяев.

Я сообщил Шоте цель своего визита, мол ищу Евгению Саркис. Стройная брюнетка, лет двадцати пяти, якобы экстрасенс, работает барменшей или официанткой, возможно массажисткой, в каком-то правительственном санатории. На вопрос, зачем она мне, ответил, что хочу обменяться опытом. Он сказал, что ничего о такой не знает, но пообещал навести справки.

Номер мне заказали в гостинице «Иверия» — огромной двадцатиэтажной башне в центре Тбилиси.

Располагаясь на отвесном скалистом берегу Мтквари, построенная пять лет назад «Иверия», царила над городом. Её стены были облицованы местным бирюзовым туфом. Фойе традиционно по-грузински украшено чеканкой и фресками с изображениями тигров, пантер, быков, павлинов, горных козлов, солнца, охотящихся лучников, и людей труда, конечно, в центре всего этого безобразия изображен на коне Георгий Победоносец, поражающий дракона.

Оформление не заняло и десяти минут. Мне был выделен двухкомнатный номер люкс, на пятнадцатом этаже, в торце здания, справа от лифта.

Этот люкс, типа, всегда забронирован горкомом партии, для особо важных гостей.

Офигеть, не встать! Я — особо важный гость! Страшно представить, что наплел обо мне Аббас Мамедович местному начальству. Судя по всему, расход наноботов для целительства предстоит немалый.

Я прошелся по номеру, с огромными панорамными окнами, вышел на балкон.

Вид сверху на черную, в чешуйках серебра Куру. Весь Тбилиси, как на ладони. Ярко подсвеченное каменное кольцо театра или цирка.

Разбросав вещи, я решил принять душ.

Даже телефонный звонок здесь тихий, какой‑то особенно деликатный. Еле расслышал его из ванной. Выскочил голый.

— Алло?

— Доброе вечер! Это горничная. Меня зовут Елена. Будете ужинать? Могу привезти горячие блюда: жюльен из шампиньонов и куриного филе, перепёлку с сыром или омлет с креветками.

— Спасибо. Пока ужинать не собирался, да тут и в холодильнике полно еды. Скажите, это все входит в оплату номера? Или нужно платить отдельно?

— Что вы! Номер и питание, все услуги — бесплатно. То есть за все, наверное, платит горком. А что будете пить — чай или кофе?

Тут уж я окончательно охренел — я точно в СССР?

— Кофе, с вашего позволения.

— К кофе есть горячие булочки. Принести?

— Будьте так любезны.

Едва успел натянуть трусы и накинуть халат, как в дверь постучали. Удивился — неужели ж так скоро горячие булочки подогнали?

Несусь открывать, стремительным домкратом. Офигеваю от увиденного.

На пороге настоящая горячая булочка — глазастая, фигуристая деваха с копной каштановых волос, одетая как модель с подиума.

— Тинатин, — представилась она, как колокольчик прозвенел. — Привет от Миры!

Божечки, думал я, разглядывая ладные обводы её фигуры, подчеркнутые облегающим трикотажным белым платьем — ещё одна супергероиня на мою голову. В отличие от субтильной Миры, с попой и грудью у Тинатин был полный порядок. Да и с ножками, обутыми в белые же туфельки, тоже. Правда и выглядела она старше — лет двадцать пять.

Глава 13

— Так и будешь меня в дверях держать? — своенравно поинтересовалась девица.

— Очень приятно! — спохватился я, отступая вглубь комнаты. — Григорий… в смысле, Феликс. Заходи, пожалуйста!

Она вошла, оглядываясь. Шаг у неё, не смотря на каблуки, был пружинистый, спортивный.

— Ничо так, номерок! За какие-такие заслуги?

— Сам не знаю, — сознался я. — А ты, типа, смотришь за Тбилиси?

— Обижаешь, начальник, — сказала она нарочито грубым голосом, а потом расхохоталась хрустальным смехом, — за всей Грузией смотрю, батоно Феликс! Народу у нас в конторе, понимаешь, мало.

* * *

В кружевном накрахмаленном чепце, в белоснежном передничке, кареглазая блондинка, наверняка крашенная, вкатила хромированный столик с кофейником, молочником, вазочкой с прикрытыми салфеткой булочками.

— Большое спасибо, — проникновенно сказал я ей.

Она переставила все это на круглый стол, где возвышалась хрустальная ваза, с виноградом, яблоками и гранатами, а потом спросила, слегка фамильярным тоном:

— Больше ничего не нужно, уверены?

— Не уверен, но пока не нужно… осваиваюсь.

— Меня зовут Елена. Если что, вызывайте. Дежурю до завтрашнего утра, — сообщила она, и выкатилась из номера вместе со своим столиком.

Что характерно, на Тинатин, вальяжно развалившуюся в кресле, закинув ногу на ногу, она не обратила никакого внимания. И это не от не пренебрежения — просто она её не видела — смотрела мимо.

— Меня зовут, Елена… — противным голоском спародировала её девушка, когда горничная закрыла за собой дверь. — Шлюха гостиничная, до утра она дежурит, видите ли. А, давай пожрем⁈

Я открыл холодильник, отыскал среди навала снеди масло, баночку с красной икрой. Тинатин, с интересом наблюдала за тем, как я кайфую: намазывая на разрезанную пополам тёплую булочку масло, икру, как подливаю в чашку из кофейника кофе, затем наставительным тоном сказала:

— Не делайте из еды культа! — и отобрала у меня бутерброд, скалясь белоснежными зубами.

Что тут скажешь, повадками они все схожи.

— Как ты делаешь,