66

Кидан

Нефрази выбрали прекрасный особняк с отделкой и мебелью в стиле, как подозревала Кидан, напоминающем Фарах – любимый город Сузеньоса. Роскошные темные шторы, вместо лампочек – свечи. Обстановка напоминала лихорадочный сон об ином мире.

По шее бежали мурашки – Кидан казалось, что за ней наблюдают. Несколько вампиров Нефрази бросали на нее угрожающие взгляды. Она поспешила уйти, следуя за Арин и Инико в уединенный сад с колоннами.

Воздух наполнился весенним дождем, и Кидан глубоко вдохнула, позволив ему целовать свое лицо. Послышался тихий стук костей, и сердце Кидан забилось быстрее. Джи Кей близко. Она чувствовала. В саду, прямо за кустами, спускалась к двери каменная лестница.

Инико не отрывала от Арин пристального взгляда.

– Расслабься. – Улыбка Арин стала менее угрожающей. – Я тебя не убью.

– Вероятно, ты задумала кое-что похуже.

Арин не стала спорить. Ее накрашенные губы изогнулись.

Кидан заволновалась сильнее.

– Почему ты мне помогаешь?

Когда они спустились вниз, Арин дернула рычаг, чтобы открыть каменную дверь. Помещение было темным и сырым. Зловещим.

Инико остановила Кидан, протянув руку.

– Ответь на вопрос, – потребовала Инико.

Арин подняла идеальную бровь, на темной коже блестели капли дождя.

– Зачем я веду ее к вампиру, который не ел несколько месяцев? Ну же, Инико. Не позорь меня.

По лицу Арин расплылась лукавая улыбка. Обе встали в боевую стойку, синхронно, словно искусные танцоры. Инико и Арин схватили ее одновременно. Кидан ахнула, когда в ее плоть впились когти. Ее раздирали на части, но в итоге левая рука, за которую держалась Арин, поддалась рывку. Толчок в грудь выбил из легких воздух, затуманив зрение. Пол выскользнул из-под ног, и Кидан полетела в камеру. Не успела она коснуться бетона, как дверь с щелчком захлопнулась.

Кидан медленно поднялась на ноги, стараясь не паниковать. Через крошечное окошко проникал свет, и пол мочил непрерывный дождь, но в основном вокруг царила темнота.

– Джи Кей? – крикнула Кидан во тьму. Ее голос разнесся эхом – значит, помещение довольно большое. Сморгнув с ресниц воду, она заметила под окном фигуру.

И резко замерла.

Там сидел мокрый парень в черной одежде, и с его пальцев свисала цепь из фаланг. Потухшие темные глаза смотрели прямо на нее.

Кидан чуть не упала, пытаясь отделить реальность от сна. Он сидел абсолютно неподвижно, и по нему бил косой проливной дождь.

Джи Кей.

Она резко шагнула к нему и сжала пальцы, сдерживая порыв обнять. В ушах зашумело.

– Ты настоящая? – Его голос был хриплым, сухим, как кость. – Или твой образ продолжает меня преследовать?

Глаза Кидан защипали слезы. Она опустилась на колени, вглядываясь в тени над впалыми щеками.

– Я настоящая, – прошептала она. – Я здесь.

Его перевоплощенные, потусторонние глаза дрогнули, и она увидела все – грубую силу в зрачках, ненависть, погасившую человечность.

– Кидан. – В холодном голосе прозвучали гнев и обида. – Как ты могла, Кидан?

Ее пальцы начертили на бедре квадрат. Но спасения не было. Губы Кидан сжались от ненависти в глазах Джи Кея. Он смотрел похожим взглядом, когда обвинил ее в убийстве приемной матери.

Она опустила голову.

– Я так сожалею.

Он застучал цепью.

Этот звук. Она так по нему скучала.

Джи Кей медленно встал, опираясь на стену, и, пошатываясь, подошел к Кидан. Она не двигалась. Он возвышался над ней – статуя ангела с лицом дьявола.

Кидан покачала головой, отчаянно желая вернуть его лицу столь знакомую доброту. По ее щекам покатились слезы.

– Прости за все. Слен с Юсефом совершили ошибку. Мы были не в себе. «Тринадцатые», дранактия, все это повлияло. Когда я узнала, я… Я чуть не убила их. Ты был к нам так добр, Джи Кей. Ко мне. Им не следовало…

– Меня уничтожили не они, – ответил он, сразив ее наповал, с каждой секундой набираясь сил. – Мы сидели в суде мот зебейя, и я говорил тебе. Говорил, какое зло – посмертное перевоплощение. Какими проклятыми мы становимся, какими кровожадными, какими жестокими. Ты знала… и все же сделала меня таким.

Кидан сжала кулаки и дала волю слезам. Они смешались с каплями дождя, падавшими на пол.

– Посмотри на меня.

Она медленно подняла взгляд.

Коричневое лицо Джи Кея стало еще прекраснее – бессмертие прояснило его черты. Красота часто приходила с перевоплощением в вампира – как и окутавший его всепоглощающий гнев.

– Ты приказала мне сидеть и ждать. – Голос Джи Кея изменился, стал уверенным и жестким в отличие от прежнего, тихого и робкого. – Ты приказала мне сидеть и ждать в том склепе, и я послушался. Даже когда мне вонзили нож в живот, я сидел и ждал.

Кидан моргнула, ее дыхание сбилось.

– Я… я не понимаю.

Джи Кей склонил голову и посмотрел на нее тяжелым взглядом.

– Ты лжешь? Это какой-то фокус?

– Что? Нет.

– Тогда ответь, почему я не мог пошевелиться. – Он не повышал голоса, но она вздрогнула, как от укуса. – Ответь, почему я сидел здесь месяцами и чувствовал, как ты царапаешь мой разум.

Она ахнула.

– Ты чувствовал меня?

Значит, она была права? Джи Кей говорил с ней через ее разум?

Он нахмурился, и у него дернулся мускул на подбородке.

– Не пойму, лжешь ли ты.

– Нет! – взорвалась она. – Понятия не имею, о чем ты. Знаю только, что мне снилась твоя камера, и я чувствовала твой голод, когда была в Доме Адане. И слышала твой голос, предостерегавший меня от смерти. Я думала, это иллюзия, но… – Она покачала головой, прикусив губу. – Ерунда какая-то. Почему ты?

Он смотрел на нее не мигая.

– Я задаюсь тем же вопросом. Почему ты, Кидан? Почему я чувствую с тобой необъяснимую связь?

В его словах прозвучало обвинение, словно она нарочно его к себе приковала.

– Этот голод, эта ненависть, они хуже смерти, – продолжил он. – Ты должна положить этому конец.

– Я все исправлю. – Кидан потерла ладонью щеку. – Я все исправлю, Джи Кей.

– Да. – На его лице отразилось смирение. – Ты должна убить меня, прежде чем я отниму чью-то жизнь. Сам я не могу. Последний Мудрец запрещает нам, но ты можешь.

Сразу стало нечем дышать. Кидан подскочила, запрокинула голову, и встретила взгляд его багровых глаз.

– Что? Нет. Давай вернемся в Укслей. В Дом Адане…

– Я никогда не смогу вернуться в свой монастырь! – Его вопль напугал ее, как и красная вспышка в глазах. – Перевоплощение смерти – это осквернение. Я не просто голоден, Кидан. Я ненасытен. Каждую секунду каждого дня. Ты обрекла меня на судьбу гораздо страшнее смерти. У меня никогда не будет компаньонов, потому что я не могу питаться не убивая. Я – мерзость для всего, во что я верю.

Повисла тишина, его пустые слова окутали Кидан безнадежностью. Боже, как такое исправить?