мелодия звенела по комнате, и музыкант был хорош, но не так талантлив, как Харон.

На танцполе я ловила проблески пастельных глаз и длинных мерцающих волос, но всякий раз, когда Лена попадала в фокус, ее уводили, исчезая в толпе тел.

Олимпийцы, сирены и всевозможные существа лениво кружились под похоронные гимны. Спарта была ужасной, если не болезненной.

«Дрекс, у меня есть для тебя указания!» — крикнула Агата в нескольких футах, где она разговаривала с Эрмосом и Патро.

Патро осмотрел комнату, встретив мой взгляд — он отвернулся.

Эмоции подкатили к горлу.

Дрекс покраснел от внимания Агаты. «Я скоро вернусь», — сказал он, опрокинув свой стакан амброзии одним нервным глотком и ушел.

Завтра будет его очередь на арене.

Прислонившись к колонне, я открыла рот, чтобы сказать ему поторопиться — и взорвалась приступом кашля.

Напалм и керосин все еще жалили заднюю часть моего горла.

Я потерла покалывающие ладони о свою тогу, зрение искажалось. Танцпол горел, вода капала с потолка, капли смешивались с пламенем. Жар обжигал мои щеки.

Я отпрянула.

Комната была нормальной. Спартанцы смеялись и танцевали с отчаянием.

Все было в порядке, кроме… это было не так.

Маленькие огни горели повсюду.

Битва бушевала, и хтонические проигрывали.

Дрекс, Харон и Август должны были сражаться, а затем настанет моя очередь на арене. Двенадцать подвигов.

Патро качался взад и вперед, слушая что-то, что Дрекс говорил Агате — лужа багрового цвета собиралась у его ног, вытекая из отверстий его шнурков — и на полу были кровавые следы от ботинок, где он ходил.

Патро снова взглянул на меня, отчаяние в его глазах.

Его лодыжка уже должна была заживать.

Мои пальцы покалывали — я посмотрела вниз и чуть не упала — от них исходило слабое свечение.

«Ты видишь это?» — прошептала я.

Никс скользнула по моему предплечью, голова уперлась в мою ладонь. «Тепло», — прошипела она с благоговением.

Мы обе смотрели, зачарованные.

Я моргнула — света не было.

«Сделай это снова», — потребовала Никс.

Сморщив лицо, я попыталась сконцентрироваться, но ничего не произошло. Пот выступил на моем лбу, когда я вспомнила рыбу-удильщика. Отвратительное глубоководное существо.

«Заставь его светиться», — приказала Никс.

«Я не могу». Мои руки (антенны) продолжали смотреть на меня, кожа была нормального невинного оттенка.

«Ложь. Неудача — это не вариант — верь в себя», — прошипела Никс, чешуя скользнула вокруг моего горла, когда она сжалась.

Я задохнулась, когда попыталась стянуть Никс со своей шеи. «Как… удушье… помогает?»

Никс резко сжалась. «Я тебя мотивирую», — спокойно сказала она.

Это официально была худшая мотивирующая речь, которую я когда-либо получала (почему я чувствовала себя вдохновленной?).

«Э-э — мадам?» Невысокий мужчина — существо с закрученными рогами на черепе — остановился передо мной. «Вам нужна помощь?»

Мне не нужно было зеркало, чтобы знать, что мое лицо становится ярко-фиолетовым.

Глаза мужчины расширились, когда я задыхалась и задыхалась перед ним, рот непривлекательно булькал.

«Подождите», — сказал он, когда посмотрел на мою короткую спортивную тогу, как будто видел ее впервые, и его лицо побледнело. «Вы одна из психованных хтонических».

Я улыбнулась ему.

Мужчина развернулся, наткнувшись на сирену и споткнувшись в своей спешке, чтобы убежать от меня — оставив меня умирать.

Никс расхохоталась, наконец-то ослабив свою хватку. «Ты видел, как он боялся тебя?»

Я держалась за колонну изо всех сил, пока задыхалась. Через некоторое время неизбежное чувство верной гибели прошло, и я засмеялась вместе с ней. Это было немного смешно.

«Есть ли причина, по которой мы только что почувствовали сильную боль вокруг наших горл—» Август навис надо мной, темные глаза сверкнули.

«Что это было, черт возьми?» — холодно спросил Харон, держа два стакана амброзии, за которыми он ходил для нас. «На тебя кто-то напал?»

Моя кожа покалывала, когда я вспомнила, как он недавно сжимал мое горло.

Я схватила обе рюмки и быстро опрокинула содержимое.

«Почему ты запыхалась?» — невозмутимо спросил Август. «Что это была за боль в твоей шее, которую мы только что почувствовали? Мы знаем, что это была твоя. Объясни».

Я попыталась пожать плечами небрежно, но испортила это, закашлявшись, что закончилось тем, что я закашлялась, держась руками за колени.

Наконец, я вышла за воздухом. «Мы с Никс просто играли».

Август уставился на то, что, скорее всего, было ярким следом вокруг моей шеи. «Она что… задушила тебя?» В его тоне было то обманчивое качество, которое всегда было перед тем, как он абсолютно терял контроль.

«Успокойся», — сказала я.

«Я очень, черт возьми, спокоен!» Август провел рукой по воздуху.

«Убедительно», — сказала я.

«Нам нужно защитить тебя от Никс?» — спросил Харон, его голос углубился. «Ты чувствуешь себя в опасности?»

Я задохнулась, на этот раз от недоверия.

Эти мужчины сейчас серьезно?

«Мы просто играли». Я перефразировала каждое слово. «Это было смешно».

Никс лениво обвилась вокруг моих плеч. «Они знают, что я могу просто убить их прямо сейчас, если захочу — да?»

Лицо Харона становилось фиолетовым.

Я вздохнула; мужчины никогда не могли понять, каково это — иметь ядовитую змею-подружку. Они просто не понимали образ жизни.

Прошли долгие мгновения, пока Август закрыл глаза, бормоча молитву Кроносу на латыни себе под нос.

Наконец, Август открыл глаза, плечи расслабились. «Хорошо», — выдохнул он.

«Хорошо?»

«Я доверяю и уважаю твое суждение». Его лицо покраснело.

Бадумп-Бадумп-Бадумп.

Мое сердце забилось, и это было не от страха.

«Ты хотела бы потанцевать с нами?» — спросил Харон сквозь сжатые зубы, затем он поклонился мне, протягивая черно окрашенные ногти.

Август тоже протянул свою руку.

Бадумп-Бадумп.