— Лилиан, мы взрослые люди. И если я решу нарушить обеты, я сделаю это сознательно. А не как в детских сказках — залезь в железную печку, да и поплачься там. А король-то снаружи подслушивает, — припомнил патер Лилиан сказки, которые она щедро рассказывала и Мири, и Марку.

Лиля коснулась висков. Помассировала их пару минут.

— Патер, я не могу вас убеждать. Не имею права. Но скажу так. Никакая тайна исповеди не может оправдать крови на ваших руках. Законы пишутся, чтобы их исполняли, но ведь пишутся они людьми и для людей. А все ситуации не предусмотришь.

— То-то и оно, — с немалым облегчением вздохнул Кенет, — но ведь с этим вопросом и абы к кому не пойдешь...

— Что ж там за вопрос такой? — нахмурилась Лиля.

— Если вы помните, ваше сиятельство, душегубство- вал в Лавери маниак. Девушек убивал, мизинцы у них отрезал...

— Я в курсе, — отрезала Лиля, помрачнев.

Даже больше, чем в курсе!

Ах, Джерисон, ну как можно было подвергать такой опасности родного ребенка? Голову тебе оторвать мало! Поросенок ты, хоть и граф!

— Я не знаю, является ли услышанное мной началом этой истории, или ее продолжением. Не знаю, Лилиан...

— Попробуйте рассказать, — вздохнула Лиля. — И не переживайте, Кенет. Вы пришли туда, куда нужно. Я не имею права рассказывать, но знаю об этой истории больше, чем хотелось бы.

Кенет поднял брови.

-И?

— Маниак мертв.

— Вы уверены?

— Уверены люди, которые оборвали его жизнь. Меня при этом не было. Почему вы задаете такие вопросы? Кенет?

Патер Воплер потер лоб, собираясь с мыслями. И как в пропасть ринулся.

— Сегодня меня позвали принять исповедь у пожилой травницы. Ей уж лет глубоко за семьдесят, но вот болезнь никого не щадит. Говорит, внутри у нее опухоль растет...

Лиля медленно кивнула.

Да, такое бывало. Раковые заболевания, знаете ли, не в двадцать первом веке открыты были. Точнее, открыты-то они и были! А болели ими давно. И умирали от них давно...

Аля лично знала семью, в которой женщины жили не больше пятидесяти лет. Не жены, а вот именно те, кто родился в семье. Около пятидесяти лет — и смерть.

Почему?

Да рак у них был, обыкновенный рак! Раньше его вырезать не могли, а вот в последнем поколении женщине сделали операцию, прокололи химиотерапию — и ничего! Еще и до ста лет доживет, если повезет!

— Допустим. И что?

— То, что она рассказала... достаточно мерзко. Но я уверен, что это правда.

Лиля потерла лоб.

—^Латер, вы расскажите мне эту правду. А там уж будем решать, что делать.      »

Спустя несколько часов Лиля сидела в комнате.

Правду она узнала. Или то, что старая женщина считала правдой. А вот что теперь с ней делать?

Проверить. И еще раз проверить.

— Лилиан?

Ганц Тримейн не сильно удивлялся. Захотела его видеть графиня Иртон? Дело абсолютно житейское! Он тоже рад повидаться...

— Ганц, добрый день. У меня к вам есть несколько вопросов.

— Слушаю вас, Лилиан?

Лиля покусала ноготь на большом пальце, кое-как собралась с мыслями.

— Это серьезная проблема. Но выбора, боюсь, у нас у всех нет. Вы ее не дорешали, придется заканчивать здесь и сейчас.

— Что именно мы не доделали? — уточнил Ганц.

— Историю с ее высочеством Джолиэтт, — любезно разъяснила Лиля.

Ганц побледнел на глазах.

— Откуда вы... откуда вы знаете?

Графиня едва глаза не закатила. Остановило простенькое соображение: не стоит называть дураками тех мужчин, которыми хочешь пользоваться и дальше. Могут потом плохо функционировать.

— Действительно, откуда? Ганц, если вы хотели это скрыть от меня — надо было не привлекать к делу Миранду.

Ганц с размаху хлопнул себя по лбу. Действительно, виконтесса Иртон обязана была все рассказать матери.

— Джерисон еще жив?

— И даже не сильно покалечен, — фыркнула в ответ Лилиан. — Но я подумаю.

— Звучит устрашающе.

Лиля пожала плечами.

— Итак, поговорим о насущных делах. Мне надо проверить несколько вещей. Первая. Кому принадлежал тот дом, который вы спалили?

— Эммм... Леруа?

— А кто из Леруа его покупал? У кого?

Ганц зачесал в затылке.

— Стуан, наверное...

— А проверить?

Мужчина развел руками, признавая свою ошибку. Не проверяли. Просто приняли за факт. Ну, Леруа, ну, Стуан... кого нашли — того и домик. А есть основания...?

— Основания — есть, — отрезала Лиля. И подумала, как Ганцу не хватает того пласта информации, который она впитала с радиоволнами. Или что там в телевизоре? Электромагнитные волны?

Физику она не помнила. В принципе.

А Ганц не знал кучу всего, относящегося к раскрытию преступлений. И это сильно ему мешало. Историй о бароне Холмсе было явно недостаточно для хорошей работы. Ему бы книги почитать, детективные сериалы посмотреть, с патологоанатомами пообщаться, в морге побывать, байки послушать, курсы повышения квалификации пройти...

Где там!

И половины не получится...

Но что Лиля может, то она ему расскажет.

— Проверить, кто купил этот дом. Кто заказывал доставку продуктов...

— Слуги покупали, наверное...

— Каждый день? Итак, продукты. Биография самих слуг. Биография и место жительства ближайших родственников и друзей. Обыск в комнатах Джолиэтт...

-^Последнее — невозможно, ваше сиятельство.

— Почему?

— Антонель Леруа распорядился доставить все ее личные вещи во дворец. И переделал покои...

— Сразу после смерти?

— Практически, сразу после похорон.

Лиля кивнула. Косвенно это играло на ее версию.

— Я хочу побеседовать с теми, кто переделывал покои, то возможно?

— Ваше сиятельство, я прошу объяснений, — терпение Ганца закончилось. — Что вы знаете такого, чего не знаю я?

— Сложный вопрос, — сомкнула кончики пальцев Лиля. Потом оперла на них подбородок, подумала с минуту. — Ганц, я не могу рассказать вам эту историю. Не потому, что я вам не доверяю.

— А почему?

— Потому что вы будете предвзяты. Я сама этого боюсь — не оказалась бы я неправа.

Ганц задумался.

—• Вы считаете, что ее высочество... была невиновна? Лиля покачала головой.

— Не совсем так. И не совсем о том... Я разговаривала с милой девочкой по имени Ида.

— Так? — напрягся Ганц.

— Что она рассказывала вам о той ночи, когда пряталась на задворках борделя?

Ганц наморщил лоб, припоминая.

— Ида говорила, что вышли двое мужчин и девочка в