силы, дарованные ее сестрами, и бессмертие, которое последовало после принятия сущности. Она выделила нам семьдесят лет – достаточный промежуток времени, чтобы насытиться друг другом, если бы не одно «но» – фея и демон не могли иметь детей. Это противоречило их сущности. Но мы не оставляли попыток, и в глубине души я знал, что все не напрасно. Когда пытался выяснить у Касандры, что видит относительно нас, то она всегда отвечала уклончиво и в большинстве случаев просто уходила из комнаты, оставив меня одного.

Ей нужно было десять минут, чтобы успокоиться, пять, чтобы побыть одной. Я должен был уложиться в пятнадцать – находил Касандру около древа, которое осталось на поляне перед дворцом. В них три сестры, порожденные мойрами, вложили свои души, когда перерождались. Теперь осталось лишь одно – два остальных дерева лежали рядом и тянули иссохшие сучья и корни к собрату, оказывая безмолвную поддержку в непростой судьбе. Касандра всегда сидела около них – неважно, будь то ночь или день, – и ждала меня – я чувствовал, как необходимы ей были поддержка и любовь, и делал все, чтобы она не забывала об этом.

В тот злополучный день, когда мы встретились с Бальтазаром, я нашел Клерса в подвале, где он сидел среди винных стеллажей и истошно кричал. Мы с Касандрой едва его успокоили, а когда это произошло, он сказал, что почувствовал ту тварь, что напала на поселение сатиров тогда, в ночь смерти отца. Он испугался. И никто не мог винить его за подобное. Найдется ли множество смельчаков, что действительно согласятся взглянуть страху и смерти в глаза, оправдывая дурость смелостью? Вряд ли.

Из омута воспоминаний вырвало недовольное фырчание Клерса. Я добродушно улыбнулся, выпрямился и кивнул головой в сторону двери. Со стороны улицы слышались крики, радостный смех и звук разбивающихся бутылок вина.

Михаэль и Селестия вместе с детьми прилетели на Авантин, чтобы объединить три континента.

Я шел по многочисленным коридорам, чувствуя смутное сомнение, которое зарождалось в душе. Рыскал глазами по стенам, потолку, полу, чтобы понять источник тревоги. Клерс смиренно шел рядом и кидал на меня косые взгляды, от которых хотелось развернуть его в другую сторону или подогнать ладонью в спину, чтобы не мешал самобичеванию.

– Не нравишься ты мне.

– Да я сам себе не нравлюсь, что уж греха таить, – парировал я и ускорил шаг, когда входная дверь показалась на горизонте.

Выйдя на поляну, сощурил глаза от яркого солнца и того, что дракон выпускал в небо огненное облако, освещая небосвод заревом. Рядом с ним резвилось существо, обладающее магией воздуха, и пыталось потушить пламя, но его силы пока не раскрылись в должной мере – поток то не долетал до источника возгорания, то едва ли заставлял его дрогнуть.

На окраине леса с левой стороны стояли столы с едой и вином, справа – три трона и детская кроватка, откуда слышались громкий смех и улюлюканье. Рядом стояли Михаэль и Селестия, о чем-то активно споря. Лицо и шея мужчины покрылись фиолетовой чешуей, а с рук дриады слетали листья, гонимые ветром, которые норовили попасть возлюбленному в рот, чтобы тот наконец-то замолчал.

Чуть поодаль, обнявшись, стояли Ведас и Алкеста. Одна рука девушки была в кожаной перчатке, около другой порхали бабочки, напоминавшие упитанных шмелей. Возлюбленные просто стояли и наблюдали за тем, как жители трех континентов медленно заполняли поляну, оказавшуюся внезапно слишком тесной.

Я глазами искал Касандру, но ее нигде не было. Даже сладковато-терпкий аромат магии не витал в воздухе. Я призвал магию, чтобы найти фею, и почувствовал слабые отголоски, доносившиеся со стороны моря. Обогнув пирующую толпу, направился по следу, обходя стороной низких сущностей, которые обитали в лесу. Я шел по тропинке, не сходя с нее, ощущая, что Касандра совсем близко.

Спустя пятнадцать минут вышел на берег Мойрского моря – около воды сидела рядом с сиреной фея и смеялась. Морскую деву я узнал сразу – истерзанная душа, которая так и не нашла пристанища после насильственной смерти. Фея и сирена держались за руки и улыбались друг другу такой искренней и лучезарной улыбкой, что я непроизвольно повторил за ними. Сделав пару шагов навстречу, неосторожно наступил на сухую ветку и привлек внимание девушек – Касандра моментально обернулась и призвала магию, которая остановилась в нескольких сантиметрах около моего лица – белоснежная стрела хотела проткнуть глаз, но, хвала мойрам, возлюбленная решила отложить свою казнь. Сирена дернулась и хотела скрыться под водой, выбравшись из объятий Касандры, но, заметив меня в последний момент, помахала рукой и распахнула жабры на шее, делая глубокий вдох.

Я подошел к девушкам, присел на корточки рядом с водой, обхватил рукой плечи Касандры и притянул к себе, оставив невесомый поцелуй на виске. Она отмахнулась, как от назойливой мухи, но удовлетворение потекло по ее венам, окрашивая воздух сладким ароматом.

– Я смотрю, вы уже успели познакомиться? – ненароком спросил я, желая узнать подробности, как Касандра оказалась у воды, к которой в жизни не подходила.

– Да, решила прогуляться и встретила сирену. Представляешь, какая удача? – Фея и сирена переглянулись и засмеялись, заставляя меня нахмуриться и свести брови на переносице.

Сирена моментально стихла, посмотрела мне в глаза и вскинула голову. Ее голос прозвучал словно сквозь толщу воды – сломленно, хрипло, едва слышно:

– Я вернула долг. Ей.

Спустя мгновение морская дева скрылась под водой, оставив россыпь брызг на наших с Касандрой телах. Я удивленно поднял левую бровь, повернулся к фее и вскинул голову, задавая безмолвный вопрос.

– И что же она тебе вернула?

– Давай позже, хорошо? – затараторила фея, встала так резко, что я пошатнулся и чуть не упал, и быстро направилась в сторону окраины леса обратно во дворец, подзывая пойти за собой. – Нас уже ждут.

* * *

На поляне вовсю пили, ели и веселились – магические существа различных рас то и дело пытались поцеловать, приобнять смертных девушек, которые смотрели на них, как на создание самой Смерти. Недовольные такой реакцией, они уходили прочь и кидали на обидчиц обиженные взгляды, показывая языки, словно малые дети.

Михаэль и Селестия, Ведас и Алкеста уже стояли на пьедестале. Дриада кидала укоризненные взгляды на потомка дракона, а он в свою очередь выпускал ей в лицо облако дыма. Ведас стоял как каменное изваяние и, казалось, не дышал – прищурившись, я заметил, как рука банши скользит по его телу и заводится назад. Джинн едва заметно вздрогнул, чем вызвал улыбку на устах возлюбленной. Им явно хотелось поскорее закончить церемонию