— А мы, сколько дней тут уже обитаем?

— Ну, так то, мы…,- оскалился я.

Находка, конечно, наводила на определенные размышления, и по-доброму лучше было нам глаза не мозолить, а идти между барханов, чтобы не так заметно. Но пауки понимаете ли…А паутину их увидеть очень не просто. Пока не вляпаешься. Поэтому спускались с вершины только в погоне за ящерицами. Пить после пузыря ящерицы не хотелось, а вот потеть мы продолжали так же. Худели на глазах. Одежда на нас болталась как на скелетах. Еще пару дней и будем сушеные. Полковник даже поинтересовался, за что мне кличку Толстый дали? В насмешку что ли? Жаль, что не видел он меня зимой, когда я жирком оброс от сытой жизни в институтском подземелье. Перевалив через очередной бархан, я вдруг увидел на горизонте темную полоску, пока еще размытую и нечеткую. Но было понятно, что там вдалеке не редкие собачьи зубы топорщатся, а городские высотки подают знак, что они уже рядом.

— Город! Полковник! Город!

— Где?

— Прямо смотри!

— Это черные трубы какие-то? — спросил он, вооружившись биноклем.

— Да. И трубы тоже.

— К ночи дойдем?

— Вряд ли.

И точно, до ночи в город мы не вошли. Уже было темно, когда жидкая растительность стала попадаться чаще и гуще. Подходили мы к дачному поселку. Именно здесь я недавно встретил ворлоков. Но как изменился поселок? Или я просто с этого края его не видел? Окраину занесло песком, кое-где торчали крыши и макушки сухих деревьев. А впрочем, чуть дальше песок пошел на убыль. Задержали таки его кусты да заборы. Еще пару километров и вот уже нормальные заросли. А справа повеяло влагой. Мазутка! Жива речка. И я инстинктивно стал забирать еще правее.

— Там речка.

— Угу.

Мы свернули направо. Меня подмывало броситься к речке, сломя голову, чтобы если не напиться, так хоть облить себя водой, впитать ее через кожу. Только вот было ощущение, что сил добежать хватит, а попить нет. Сдохну я на берегу. Меня шатало из стороны в сторону. Еле переставлял свинцовые ноги. Забор из дряхлого штакетника казался непреодолимой преградой. Фигня. Надавил на него весом тела, и он рассыпался.

— Ну и ты проходи Сивуч.

— Спа. бо, — попытался выговорить полковник.

В этих скитаниях по пустыне мы здорово поиздержались и выглядели как два близнеца, одинаковы с лица. Глаза у полковника провалились, щеки впали, коричневая от солнца кожа обтянула скулы. Как я выглядел, не знаю, зеркала не было, но думаю примерно так же.

***

— Это плохо…, - Моисей Хаймович нахмурился, глядя на загаженный голубями пол, — Тебе нужно вернуть своих людей. На вашу помощь я рассчитывал.

— Да откуда ты все про нас знаешь? — изумился Андрей, все еще никак не привыкнув к осведомленности старика.

— Видишь ли, Андрей, — Хаймович вздохнул, — Искусственный разум подчинил себе множество насекомых, мутировавших насекомых. Это его глаза и уши. Он полностью контролирует все, что происходит в городе. По крайней мере, в дневное время. Ночью осы спят.

— Осы? — Сивуч тут же вспомнил осу встреченную им в подъезде.

— Ну, да, осы его первые помощники. Они способны к коллективному мышлению, поскольку создают ульевые конгломераты.

— А люди тоже его помощники? Он подчинил и людей? Тот посланник, что приходил, он от него?

— Антон? Да. От него. Но люди не совсем помощники…

— Слушай, Мо…Хаймович, — Андрей почему-то от волнения забыл имя, — Тогда ты должен знать, что взорвать можно этот мутировавший разум. Там на минус шестом этаже находится ядерный реактор холодного синтеза.

— Знаю, — грустно кивнул старик, — но без жетона доступа туда не проникнуть. А он остался на груди моего…., - Хаймович замялся, подбирая выражение, — друга, который пропал.

— Какого друга? Ты не мог знать моего отца?

— Не может быть! Помедленнее молодой человек. Как говоришь, звали твоего отца? Не Максимом ли?

— Моего отца звали полковник Виктор Андреевич Сивуч командир части?7844.

— Понятно, — старик облегченно вздохнул, — А почему когда речь зашла о допуске, ты подумал о своем отце?

— Потому, что у него он всегда висел на шее. Это наш семейный талисман.

— И где он сейчас?

— Пропал. Отец пропал вместе со всем…У него карты были подземелья, и все у него было.

Андрей удивлялся сам себе и не верил удачи. Что вот так, запросто он волею судьбы встретился с нужным человеком из того самого подземелья. И ему не нужно искать институт, и что возможно все решится гораздо быстрее. От радостных перспектив у него кружилась голова, и он так разоткровенничался с незнакомым человеком, что сам себя не узнавал. А ведь перед ним сидел мутант. Он это четко почувствовал, так же как и то, что он не просто старик, он Древний, каким-то образом ставший мутантом.

— Тогда у нас есть единственное решение. Нужно поймать и уничтожить биоконструкцию, которая уже три дня ошивается где-то в городе. Я, правда не знаю, как его убить и возможно ли вообще его убить. Но есть у меня кое-какие догадки на этот счет.

— Невозможно убить? Так что это такое?

— Видишь ли, Ма…Андрей. Когда ученые решили создать И.Р. они столкнулись с такой проблемой, как. со множеством проблем. Словом для существования разума было необходима биологическая оболочка. Она росла и развивалась вместе с разумом. А поскольку И.Р. была задана конкретная задача — создание идеального ДНК. То в первую очередь он и тело свое создал идеальным. И то, что получилось — их ужаснуло.

— Он так страшен? — Сивуч поежился, вспоминая отметины на панцире жуков.

— Я не знаю, как он выглядит. Никто не знает. Он аморфен, то есть, волен принимать любую форму.

— Но его нужно убить. Поскольку если он соединится с разумом, которому чуждо все человеческое…Произойдет нечто ужасное. А времени у нас осталось крайне мало. Я отключил 'Зов'. И если И.Р. это заметит…

— Хаймович, если ты…, - Андрей замялся, ему никогда не приходилось общаться с таким старым человеком, — Вы так близко подобрались к И.Р., может проще убить его? Запертого внутри машины?

— Пробовал. Безрезультатно.

— А реактор? Ну, да. допуск.

В разговоре наступила пауза. Андрей, на языке которого вертелись тысячи вопросов, вдруг впал в ступор. Слишком много свалилось на его голову, и все это надо было переварить, и освоить, и принять какое-то решение.

— Ладно. Андрей. Мне пора. Скоро рассвет. И.Р. совсем не нужно знать, что я отлучался. Постарайся вернуть своих людей. Ни ты один, ни мы вдвоем с аморфом не справимся.

— А как мы справимся, если его нельзя убить? И как мы узнаем,