приказ. Теперь следовало поспать, чтобы компенсировать беспокойную ночь.

Идрена с интересом оглядела медицинский саквояж Пена.

– Это выглядит хорошо продуманным. Я могу поверить, что он действительно целитель.

– Во всем, кроме последней клятвы. И ты роешься в чужих вещах, мама.

– Разумеется. – Идрена подняла откопанные на дне саквояжа косы Пена, разглядывая их с меньшим сарказмом, чем прежде Боша. – И настоящий храмовый чародей. Не дикий. Дикий чародей – большой риск. В этом Храм, вероятно, прав. Так значит, говоришь, вы встречаетесь?

– Он говорит, что добивается моего расположения. Я не говорила, что добиваюсь его. – Она забрала из руки матери косы и вернула на место.

– Я думала, что ты хочешь снова выйти замуж. Ведь поэтому Аделис пригласил тебя в Патос? Чтобы познакомить с подходящими кандидатами? По крайней мере, так вы оба мне сказали.

– Да, но все мужчины, с которыми он меня познакомил, были армейскими офицерами. Я не собираюсь вновь вставать на этот путь.

– Ты говорила об этом Аделису?

– Не… совсем. Я не хотела его разочаровывать. Он пытался помочь.

– А кроме того, ты получила поездку в Патос, – насмешливо сказала Идрена. Она уселась на край кровати и похлопала рядом с собой, приглашая Никис присоединиться.

Грустно пожав плечами, Никис подчинилась.

– Я этого не говорила.

– Но это правда?

– Да, – признала Никис. – Хотя после того, как Аделиса ослепили, у меня появились другие причины радоваться, что я там.

– Да… – протянула Идрена. Ее насмешливость сменилась задумчивостью. – Пусть это и ужасно, но я рада, что ты была рядом. Полагаю, без тебя ему пришлось бы намного хуже. Что ж, в твоем Пенрике определенно нет ничего военного. Он просил тебя выйти за него?

– Да.

– И ты отказалась? Почему? В его характере есть скрытый изъян?

– Не… не скрытый. Просто все сложно. Герцог Адрии только одолжил его, а на самом деле он подчиняется архисвятому. Либо ему придется потрудиться, чтобы обойти храмовые клятвы, либо мне придется последовать за ним в Адрию. Но я не хочу ехать в Адрию, пусть он и обещает, что научит меня языку.

– О. Да. Разумеется, он должен знать адриакский. Но ты говоришь, он родом не оттуда?

– Нет, он из кантонов, из какого-то неведомого городка в горах. Но он учился в Вельде. Он говорит на вельдском, адриакском, седонийском, дартакийском, ибранском, рокнарийском и не знаю на каком еще языке. Он известный ученый.

Идрена обдумала все это.

– Мне самой довелось постранствовать сперва вслед за своим отцом, а потом и за твоим. Армия – не самый хороший дом. И мне бы не хотелось переезжать в Орбас лишь для того, чтобы ты сбежала в Адрию.

– Судя по его предложению, Пенрик хочет, чтобы я жила в воздухе, как птичка.

– Я бы сказала, что так мыслят холостяки. Что ж, решение простое. Попроси его остаться ради тебя в Орбасе и подарить тебе на свадьбу дом. Если он не захочет или не сможет, нежно распрощайся с ним.

– Мама! Я не собираюсь продаваться мужчине!

– Но ты и не должна недооценивать себя, – сухо ответила ее мать. – И если тебе не нравится такая сделка, так, может, не о чем и переживать?

– М-м.

Это действительно превращалось в один из тех разговоров с Идреной. Никис почти жалела, что затеяла его. Или нет. С учетом того, что они едва не лишились такой возможности навсегда.

Идрена понизила голос.

– Но тебе следует знать, что драгоценности Флорины хранятся в сейфе, замурованном в стену под штукатуркой с западной стороны от ее старого секретера. Все ищут подобные вещи в погребе. Мы всегда хотели, чтобы у тебя было второе приданое, когда ты снова выйдешь замуж. Если сможешь вернуться туда раньше меня, отыщи их. Выйдешь ты замуж или нет!

– Да, мама, – ошеломленно ответила Никис.

Она помнила, что у Флормы были потрясающие драгоценности: часть осталась от ее собственного аристократического приданого, часть была подарена супругом, когда тот приобрел ранг и богатство. По предварительным оценкам, их может хватить на скромный дом – и еще останется.

– Так что у тебя есть еще один источник средств к существованию. Не более сомнительный, чем выйти замуж за сомнительного мужчину. На твоем месте я бы отправила твоего чародея за этими драгоценностями. Как героя в сказке, который должен выполнить задание, чтобы завоевать принцессу.

– Он не мой… и я не хочу, чтобы он рисковал своей жизнью, в третий раз отправившись в Седонию! – Она смерила мать возмущенным взглядом, на что та лишь улыбнулась.

– Итак, никакой Адрии, но мы выяснили, что Просвещенный Пенрик для тебя дороже драгоценностей. Или дома. Начало положено. Что еще?

Никис вздохнула, не желая произносить следующую фразу, но все-таки сказала:

– Мне придется выйти замуж не только за него. Но и за Дездемону. Она всегда будет в его голове. Ближе, чем жена, сокровеннее, чем что-либо, что я могу вообразить.

Идрена пожала плечами.

– Многим женщинам приходится учиться делить мужей с другими. Соглашусь, обычно речь идет не о демонах хаоса. Иногда все складывается очень хорошо, иногда – очень плохо, но чаще получается нечто среднее. Мне повезло в лучшую сторону.

– Как ты согласилась жить с отцом?

– Сначала было несколько долгих, искренних бесед.

– И он тебя убедил?

– Пятеро богов упаси, я говорила не с генералом! Это было бы пустым сотрясанием воздуха. Я говорила с Флориной. – Идрена взмахнула рукой. – Удачно, что Флорина оказалась умной и опытной женщиной. – Она окинула взглядом Никис. – Итак… ты думаешь, что этот демон – личность, точнее, личности. Женщина. Она может говорить?

– Да, мы с ней беседовали. Но ей приходится использовать для этого рот Пенрика. С его дозволения. А значит, мы не можем поговорить наедине. Он всегда с ней, а она всегда с ним. Хочу подчеркнуть, что она будет с нами в постели.

– О. Хм. Да. Это действительно очень личное дело. – К облегчению Никис, Идрена не стала распространяться на эту тему. Но весело добавила: – Однако есть и положительная сторона. Она никогда не родит наследников, которые будут соперничать с твоими детьми.

Никис стиснула зубы.

Однако эта мысль засела у нее в голове. Если проблема связана с демоном, быть может, обсуждать ее нужно именно с ним? Разумеется, это неизбежно будет совет трех. Или четырнадцати.

Однако такое возможно. И она уже видела, как Пенрик умеет справляться с невозможным.

Я говорила с богиней. Едва ли демон окажется страшнее.

Это была самая странная мысль за всю неделю странностей. Словно семя, медленно выпускающее корни и побеги, вниз, в землю, и вверх, в небеса. Пока Никис оставила