сама того не замечая, как вдруг именно в этот момент мальчик повернул голову и наши взгляды встретились. Его зрачки даже не голубого, а замысловатого серо-зеленого цвета поглощали солнце и от этого светились еще ярче. Мальчик посмотрел на меня, а я была в таком восторге, что буквально утонула в его глазах.

Так мы какое-то время смотрели друг на друга. На деле не прошло и десяти секунд, но по ощущениям – несколько минут как не бывало. Потом я резко очнулась: осознав, что пялюсь на него слишком откровенно, и решив срочно предпринять что-нибудь, я закатила глаза, опустила нижнюю губу и повторила гримасу одного комедианта, которого как-то видела по телевизору. Мальчик тут же захихикал, и смех его напомнил шелест ветра в тростниковом поле.

Оказалось, что этот мальчик недавно переехал вместе с семьей в соседний дом. «Надо же, иностранцы и к нам забрались, – сказала я. – Волосы у него желтые, кожа – белоснежная, похож либо на ватную палочку, часть которой уже побывала в ухе, либо на пончик из клейкого риса с присыпкой, прожаренный лишь наполовину».

Услышав меня, папа поперхнулся водой. Мама тем временем похвалила мою остроумность, но предупредила, чтобы я не говорила так в присутствии людей. Папа заметил маме, что она когда-то вела себя так же, как и я, а мне – учащейся на третьем году средней школы – предложил, пока не поздно, организовать с мамой комедийный дуэт. Тут он как раз бросил взгляд на стикер на столе, весь исписанный пожеланиями для ночного перекуса, и, внимательно изучив меню, разразился диким хохотом. «Сразу видно, моя дочь!» – с довольным лицом заявил он, демонстрируя содержимое записки маме.

– Чухэ, расти скорее, чтобы выпить с папой винца.

Мама кивнула, выразив предположение, что во взрослом возрасте я с удовольствием буду пить вино.

5

Папа отлично умел свистеть. Иногда он даже выражал свои эмоции свистом, а не словами. Например, «ага» заменял на «фью!», а «нет» – на «фью-у?». Свистом он обозначал, нравится ему что-то или не нравится, им же выражал свои чувства, когда был подавлен или вымотан. Чтобы заявить о своем присутствии, он отбивал ритм ладонями и издавал особый звук.

Когда мама, папа и я делали что-то вместе, например складывали белье, ходили в ресторан или в магазин, папа постоянно напевал себе под нос и свистел. Я тоже начала повторять за ним с раннего детства и довольно неплохо научилась. На третьем году средней школы мне уже не было равных в свисте. Некоторые друзья даже завидовали мне. Нужно ведь всего лишь попробовать, что в этом такого?

В тот день я практиковалась в свисте, прямо как папа. Тогда по улице разносился особый запах, который бывает в ясную погоду и от которого становится хорошо на душе, а еще в тот день я увидела, как издеваются над светленьким малышом. Соседские дети резко выскочили и окружили его: с явной насмешкой стали показывать языки, корчить рожи и что-то кричать. Оказалось, что этого мальчика звали Лиам.

Тогда наши взгляды вновь столкнулись. Однако на этот раз его дымчатые, с вкраплениями зеленого и голубого глаза казались совершенно другими. Они растеряли весь свой блеск, словно покрылись пылью, потускнели, стали похожи на исцарапанный стеклянный шарик. Огонь в этом светленьком мальчике, что еще недавно хихикал в ответ на мою рожицу, потух. Окруженный насмешками других детей, он опустил глаза в пол. Совсем не так, как было, когда он увидел меня, а будто решил окончательно сдаться.

Кучка детей всячески показывала, что он чужой, дразнила его: мол, у него волосы желтые, кожа белая, глаза не того цвета, имя иностранное; называла чудовищем. В отличие от его, их лица и глаза горели ярким огнем. Они вращали своими глазками-бусинками без единой царапинки, высовывали свои алые язычки – в общем, веселились на полную.

Я тихонько приближалась к ним – в этот момент в голове крутилось множество мыслей, они плотно прилипли ко мне, как липнут от ветра листовки. Может, закричать? Или просто молча понаблюдать? Или обставить этих отборных негодяев, нанеся им внезапный удар? Я не могла просто пройти мимо. Как ни посмотри, это несправедливо. Ребенок потухает на глазах от всех этих мучений, пока сами мучители прямо-таки сияют.

Отодрав от себя эти липкие мысли одну за другой, среди множества решений я наконец выбрала одно – свист.

Фью – фью, фью-у – фью-у, фью-у – фью-у…

Сколько людей хотя бы раз в жизни видели, чтобы ученица средних классов застыла посреди улицы и изображала звук сирены? Шесть или семь детишек еще мгновение назад были полны энтузиазма, а теперь таращились на меня с застывшими лицами. На них наложился образ моих друзей из детского сада – они точно так же таращились на меня, когда произошла авария.

У меня отлично получилось перетянуть их внимание на себя. Поначалу кто-то даже пытался улыбаться, но прошло пять, десять, целых пятнадцать секунд, и их лица окаменели.

– Ты чего?.. – спросил один из знакомых мне мальчишек, сохраняя дистанцию.

Я перестала изображать сирену и оглядела всех ребят. Они стали потихоньку отходить назад. Пока они следили за реакцией друг друга, светленький мальчик по имени Лиам взглянул на меня.

– В нашем районе не место дискриминации, – с громким вздохом сказала я, глядя на детей сверху вниз. Они в ответ закатывали глаза, кривили рты, шевелили бровями. Не получив от них желаемого ответа, я повторила свою мысль еще раз:

– Говорю, нет у нас изгоев! Уяснили?!

Дети робко закивали. На некоторых лицах, конечно, так и читалось слово «нет», но спорить, к счастью, никто не стал. Еще бы, перед ними стоит человек в два раза выше и старше и с каменным лицом верещит, как сирена, – я наверняка казалась им страшной угрозой.

Лиам поднял голову и стал озираться своими круглыми глазами. Я бросила на детей еще один взгляд и громко хлопнула в ладоши.

– Что ж, аплодисменты! Добро пожаловать в наш район!

Поначалу хлопала только я, но затем раздалось еще несколько хлопков. В растерянности детишки начали повторять за мной. Аплодисменты становились громче, активнее. Даже Лиам стал хлопать в ладоши вместе со всеми. Я подтолкнула детишек, и каждый выкрикнул: «Добро пожаловать!» Стоило мне громко свистнуть, они тоже захотели повторить за мной, и пространство наполнилось самым разным свистом. Между тем ветер донес до меня похожий на шелест тростника смех Лиама.

Я пошла прочь, осыпая саму себя похвалами, а затем обернулась и прокричала им:

– Еще раз на таком поймаю – получите