Вдох-выдох, и мои кулаки вновь летят в голову противника, из того, что я тут видел, мне придется модифицировать свою технику, слишком уж много тут людей в доспехах. Да, стальные перчатки помогут мне сохранить свои пальцы целыми, но лучшее оружие — это ты сам. Голень врезается в стену, а следом туда же летят мои локти. Набивка — один из важнейших элементов. Боль — ничто, победа — все.

Я кружил в танце с самым опасным в мире противником — собой. Боль в горящих от усталости мышцах прояснила сознание. Все вокруг стало куда более четким и понятным. У меня есть лишь один шанс стать самостоятельным — взять все силой. Не важно, будет ли это сила моих кулаков, или же магические способности, или, чем черт не шутит, даже способности договариваться. И помнить, что я по факту сирота, дед прикован к этому острову, да и его помощь будет последней, что он сделает в своей жизни, а я слишком благодарен этому человеку.

Я знал каким-то внутренним чувством, что после нефритового сияния скверна в нем усилится, а значит, ему придется запереться в поместье и очищать свой организм.

Боль в мышцах все усиливалась, связки работали на пределе, а я кайфовал: мой организм меняется так, как мне надо! Шаг, и колено бьет тени в голову, уйти с линии атаки, и локоть врезается в висок невидимого врага. Стук в дверь прервал мою тренировку.

— Юный господин не желает ли чаю? — перед дверью стоял слуга, с непроницаемым лицом держа поднос, на котором исходил паром небольшой металлический чайник.

— Благодарю, поставь туда, — я указал на стол, подумав, что чай после тренировки будет самое то.

Слуга выполнил указание и с легким поклоном вышел прочь. Аромат зеленого чая с примесью каких-то трав помогал успокоиться, и я пил чашку за чашкой, пока чайник не оказался пустым, ну не умею я пить как эти узкоглазые, цедя пиалу по полчаса. От усталости и расслабленности меня слегка разморило и мир стал кружиться вокруг меня, пока глаза не закрылись. Фарфоровая пиала со звоном разбилась, выпав из ослабевшей руки…

Глава тринадцатая. Боги и духи. Часть первая

Я плыл в темноте, не чувствуя ни тела, ни окружающей действительности. Спустя эоны времени я увидел далекий тусклый свет. Всем своим естеством я ощущал, что сейчас увижу что-то очень важное, что-то, что позволит осознать, где я, и, самое главное, изменит меня и даст понимание миропорядка.

Мир, наполненный тьмой, стал меняться, вдалеке начало загораться множество сфер, кружащихся каждая по своей траектории, время шло, и я увидел закономерности. Сферы пересекались между собой и снова расходились. Они загорались и гасли, а потом снова загорались, чтобы вновь потухнуть. Откуда-то пришло знание: это бесконечно крутится колесо Сансары, и как живые существа, так и миры рождаются и умирают, чтобы возродиться вновь. И так снова и снова по бесконечному циклу.

В следующий миг словно кто-то приблизил две сферы. Не знаю, откуда, но я знал, что одна из них — Срединное царство, а другая — наша Земля. Я видел их одновременно.

Люди развивались от каменного века, вот появилась бронза, вот образовывались империи и гибли, а люди все сильнее и сильнее меняли свой мир. Духовные существа подсказывали им пути, но чем дальше шло время, тем сильнее люди различались. Запад все больше верил в силу материального, а Восток — духовного.

В Срединном мире империи нелюдей возникали, сражались за власть и гибли, чтобы воскреснуть вновь — ничто не могло остановить движение колеса Сансары. Духи и Боги этого мира вели за собой своих потомков и верующих, в них была сильна духовная составляющая. Человекоподобных змей — нагов, крыс — незуми, тигров — хан, львов — цуно, воронов — тэнгу и многих других.

Миры столкнулись, и на Востоке открылись порталы, куда двинулись нелюди, желающие расширить сферу своего влияния, а люди двинулись в Срединное царство в поисках лучшей жизни, шли века, и миры начали расходиться. Сфера срединного царства притянула множество других царств незримыми духовными узами, а люди своей грубой энергетикой сделали эти узы нерушимыми.

На Земле медленно угасали нелюди, обучая людей, которые их боготворили и ненавидели одновременно. А в Срединном царстве, несмотря на всю духовность людей востока, их материальная суть подавляла тонкие энергии нового мира, делая его все грубее и приземленнее. Нелюди, осознавшие происходящее, попытались истребить людей и поплатились за это. Ведомые своими чемпионами и шаманами, использующими кровавую магию, люди за века завоевали себе место железом и кровью. Чем больше шло боев, чем ожесточеннее сражались воины, тем сильнее становились кровавые маги, тем больше менялась их магия и тем ближе к Срединному царству приближались темные миры, все больше и больше они влияли на магию крови, пока в ней не проросла Скверна.

Шли века, и нелюдей в Срединном мире становилось все меньше, а Боги и духи дарили свое покровительство людям, получая взамен силу их веры. Магия колец силы, дарованная духами, вытеснила кровавую магию, превратив практикующих ее в презираемых изгоев.

Я чувствовал, что дальше будет что-то важное именно для меня, что-то, что позволит мне достигнуть величия, но в моей голове раздалась чарующая мелодия. Флейта своими нежными звуками звала меня, она говорила: «Иди ко мне. Встань, чемпион, освободи свой дух. Я жду тебя. Ты нужен мне. Не медли». Бесконечное знание, которое так манило меня, растворялось в настойчиво зовущей мелодии.

Очнулся я на лесной поляне, совершенно ничего не понимая. Как я тут очутился и, самое главное, где это — тут? На мне была все та же одежда, что и перед тем, как я пил чай. Может, я под наркотой? Отсюда и все эти странные видения со сферами?

Сменяющиеся картины все еще стояли в моей памяти, медленно истончаясь, но самое главное, что я понял, — этот мир неродной для людей и нас тут, мягко говоря, недолюбливают многие исконные обитатели. Хотя что уж тут греха таить — есть за что.

Яркая зелень бамбукового леса успокаивала и дарила надежду на то, что все будет хорошо, что тут спокойно и безопасно, но внутреннее чутье просто кричало: «Тут опасно». Не верить своему чутью? Если бы я так поступал, то никогда бы не стал тем, кто я есть.

Запахи листвы после дождя обволакивали меня, внося еще больше смятения в мою голову, но больше всего напрягал туман. Легкий, почти невесомый, он скрывал все