– Кашанцы издавна претендуют на Мерву. Наверное, решили захватить город, пока он ослабел.

– Или решили забрать все, включая Кандбаджар.

Я повернулась к Сади. Та водила пальцем по ковру и делала вид, будто не слушает.

– Пусть приходят, – сказала я. – С той минуты, когда мы покорили Кандбаджар, мы знали, что Сирм и Кашан только и мечтают, как бы расширить свои владения за счет Аланьи. Если мы не можем разгромить армию Селуков, то недостойны править.

Пашанг презрительно вздохнул.

– Кого волнует, чего мы достойны?

– Меня. Мы оба оказались негодными правителями и завоевателями. Все проще простого, Пашанг, так что дай мне это высказать. Порядок означает процветание. Процветающее государство может купить бомбарды и аркебузы. Бомбарды и аркебузы выигрывают сражения. Мы не справились с первыми же шагами в единственном городе, так с чего вдруг решили, будто заслужили победу?

– Я это знаю. Знаю, что ты презираешь образ действий силгизов и йотридов. Завоевывать и грабить, завоевывать и грабить. Но ты этого не изменишь, если нас сокрушит Кашан.

– Как я и сказала, пусть приходят. Мы встретим их на поле боя. Вы с Гокберком с этим разберетесь, вы же такие бравые воины. А мне нужно заняться другими проблемами.

– Султанша! – прокричал караульный снаружи. – Вы срочно нужны!

– Что еще теперь? – проворчала я, схватила посох и поковыляла наружу.

Я последовала за караульным в массивную куполообразную юрту целителя, раскинувшуюся под пальмами.

Несколько целителей собрались вокруг постели. На ней лежал человек с забинтованными глазами и стонал. Из глазниц стекала кровь. Я узнала черные волосы и тонкие усы: Маркос, стратег Базиля.

– Что с ним случилось?

– Выдавил собственные глаза, – ответил пожилой целитель.

Я вспомнила тот миг, когда Зедра выколола мне глаз, а я смотрела на себя сверху, будто душа моя воспарила над телом.

– Какой ужас. Но что он вообще здесь делает?

– Пришел через проход, – сказал йотрид с заплетенными в косички волосами. – Вот с этим. – Он вручил мне два свитка. На одном была восковая печать с симургом Селуков, а на другом печать Базиля с восемью ногами – символом Малака, одного из Двенадцати ангелов, как объяснила Селена. Крестейский герб явно изменился со времен гражданской войны, последовавшей за вознесением Базиля на небеса.

Я сунула оба свитка в карман. А потом опустилась на колени рядом с ложем, на котором корчился и стонал Маркос.

– Канхелос! – прокричал он. – Канхелос!

– Что он говорит? – спросила я. – Приведите Нору.

Что могло заставить его выдавить собственные глаза?

Через несколько минут пришла Нора. Прелестная девушка была в кафтане бронзового цвета с цветочной оторочкой. Достаточно тесном, чтобы очертить ее формы. Как по-аланийски.

– Скажи, о чем он говорит, – попросила я.

– Ангел, – перевела она. – Он призывает ангелов.

– Спроси его, почему он выдавил себе глаза.

Маркос содрогнулся и что-то пробормотал. Его руки затряслись.

– Он слишком долго на него смотрел, – перевела Нора.

– На кого?

Нора задала вопрос. Маркос что-то промямлил, не переставая дрожать, словно в него вселился джинн.

– На Падшего ангела. Он не мог отвести взгляд, поэтому вырвал свои глаза. Это был единственный способ не слышать песнопения.

Какой ужас. Эти ангелы и впрямь внушают страх.

Маркос произнес что-то по-крестейски.

– Он говорит, что ты должна прочесть послание Базиля.

Я взяла свиток Базиля и сковырнула ногтем печать. Развернула его и прочитала текст, написанный на парамейском:

«Султанша Сира, молю только о двух одолжениях. Во-первых, не позволяй Маркосу вернуться в Зелтурию. Оставь его у себя как гостя или даже как пленника. Он слишком измучился в кровавом тумане, и я боюсь, долго не продержится. Не позволяй ему вернуться.

А во-вторых, отправь послание Кярса Кеве. Я знаю, они оба твои враги и ты наверняка прочтешь послание, и прошу лишь сохранить его в прежнем виде. Если ты уже прочла письмо, то знаешь, что Кярс просит Кеву спасти нас. Только ему под силу разделаться с Падшими ангелами, охраняющими южный проход, и тогда мы сможем убраться из этого проклятого места. Если ты решишь не отправлять письмо, мы лишимся всякой надежды. Мы здесь сгинем. Взываю к твоему милосердию, султанша Сира, и молюсь, чтобы оно пересилило твой гнев. Дабы убедить тебя мне поверить, я преподношу тебе дар».

– Сражайся с богами, – повторила я слова Сади.

Какая смелость. Какая стойкость. Мне даже хотелось согласиться. Мы все, сражающиеся вместе, стали бы настоящим вызовом для злобных существ, которые на нас охотятся.

– И где же подарок? – спросила я йотрида с косичками.

Он вытащил из-за пояса кинжал. С белым лезвием, сверкающим как звезды, которых я касалась. Сияющее чудо, как будто не из нашего мира.

Маркос что-то пробормотал.

– Слеза Архангела, – перевела Нора. – Этот кинжал может прорезать черные доспехи Кевы. Император Базиль дарит его тебе в доказательство, что не хочет лишить тебя преимуществ.

Какая предусмотрительность. Но даже если принять во внимание этот чудесный дар, какой мне прок от того, что я расскажу Кеве об их отчаянном положении? Если Кева победит ангелов, чтобы помочь Кярсу и Базилю спастись, мне это не пойдет на пользу.

А если кашанская армия в Мерве явится сюда и разгромит нас, то может взять Кандбаджар и снова посадить Кярса на трон. Мне уж точно не надо, чтобы он выжил.

Я расковыряла печать ногтем и прочитала второе письмо. В нем говорилось ровно то, что уже рассказал Базиль.

Я ни минуты не сомневалась. Кева не должен прочитать это письмо. Я спрячу его и позволю Базилю и Кярсу сгинуть в кровавом тумане. Что до Сади… Мне вдруг пришла в голову отличная мысль, как с ней поступить.

– Скажи Маркосу, что он наш гость, – с улыбкой велела я Норе. – Скажи ему, что все будет хорошо.

26

Кева

Я с удовольствием наблюдал за Хурраном, впервые оказавшимся в летающей лодке. С него сдуло тюрбан, он сам был виноват. Правильно намотанный тюрбан ничто не отделит от головы, даже сабля. Значит, отец Хуррана не научил его правильно повязывать тюрбан. А может, за шесть лет в подземельях Мервы он просто все забыл.

Хурран признался, что боится высоты: в юности он видел, как его друг упал с башни в Мерве и разбился насмерть. Поэтому он старался не смотреть вниз и представлял, что находится в тумане, а не в складках облаков.

Но через несколько часов он все же решился посмотреть вниз. Мы втроем наслаждались тем, как блестит песок пустыни в сумеречном свете. Когда солнце скатилось еще ниже, горы отбросили на песок зловещие тени.

Небо