дверь и провел сначала по коридору, а потом через тихий сад аббатства к другой, гораздо более старой и тяжелой двери.

— Это вход в монастырь, — объяснил служитель, взявшись за огромное кольцо на двери. Выбрав один из больших ключей, он отпер дверь, и они ступили в проход с колоннами.

Здесь было совсем тихо. Джеймсу только однажды пришлось посетить великий храм, будучи молодым солдатом, он принимал участие в поминальной службе Неизвестного воина. Закрыв за собой дверь, привратник выбрал другой ключ и открыл старинную двустворчатую дверь в стене. В двери зачем-то были шесть замочных скважин. Через мгновение они уже стояли в низкой сводчатой комнате, расположенной, как понял Джеймс, в цокольном этаже храма.

— Это капелла Pix Chapel, — торжественно объявил служитель, щелкая выключателем рядом с дверью. — Дарохранительница и королевская сокровищница. — Он с гордостью оглядел каменный свод, украшенный замысловатыми узорами, а затем с беспокойством спросил: — Вы ведь ненадолго, мистер Эмрис? Двери открываются ровно в девять часов. К этому времени хорошо бы вам выйти.

— Не волнуйся, Джозеф, к тому времени мы уже уйдем. — Эмрис поблагодарил служителя, и тот вышел, закрыв за собой дверь.

— Что такое капелла Пикс? — спросил Джеймс.

— Некогда здесь располагалось хранилище национальной казны. Каждый год лондонские мастера по золоту и серебру сходились здесь, чтобы проверить свой металл на соответствие стандарту Пикса, так назывался ящик, в котором хранились эталонные пластины, — объяснил Эмрис. — А до этого здесь ночевали строители, возводившие аббатство, а еще раньше — часовня для паломников. Это, — Эмрис широким жестом обвел помещение, — почти все, что осталось от великого монастыря, созданного королем Эдуардом Исповедником.

Джеймс огляделся; если не считать вычурных сводов, в зале не было никаких украшений. Простая каменная кладка, довольно грубая, словно для капеллы использовали негодный камень. В целом, эта скромная комната, лежавшая в основании великолепного здания, казалась столь же далекой от окружающей роскоши, как дочь крысолова далека от королевы.

— Наверное, ты что-то другое имел в виду, когда привел меня сюда? Для урока истории не время.

— А вот и нет. Причина именно в истории, — ответил Эмрис. Он указал на окно, давно заложенное красным кирпичом. — Это окно когда-то выходило на Темзу. Сейчас такое трудно представить.

— Если бы камни могли говорить… — пробормотал Джеймс.

— Но они говорят, — заверил его Эмрис. — Рассказывают секреты тем, кто умеет слышать. — Он закрыл глаза и замер, словно вслушиваясь в тишину.

Джеймс смотрел на него, все больше досадуя на себя за то, что согласился на эту прогулку, что вообще приехал в Лондон, поддавшись на уговоры Эмриса.

— И что они тебе говорят? — спросил он недовольным тоном. Ему хотелось как можно скорее покончить со всем этим и вернуться домой.

— А вот скажи-ка мне, — заговорил Эмрис. — В прежние времена люди верили в своего рода симпатическую магию. Например, если кто-то собирался построить часовню, он старался отыскать для этого самые святые камни. Сумеешь ли ты их отличить?

— Ладно… — Джеймс оглядел голую комнату. Отличить один камень от другого было решительно невозможно. — Ну, наверное, строители использовали камни, которые были освящены, скажем, в силу того, что их привезли из святого места, или просто брали камни из других церквей, — нехотя сказал Джеймс. — Так?

— Эдуард Исповедник решил построить великий храм, поэтому он объехал все самые святые места Британии и собрал камни отовсюду, включая аббатство на Ионе и собор Святого Давида. [В 563 году Святой Колумба (521–597), он же Колум Килле, Кольм Килле, что означает «Голубь Церкви», ирландский святой, монах, проповедник христианства в Шотландии, основал Аббатство Ионы — первый монастырь на территории нынешней Шотландии, на острове Иона — и стал его настоятелем. Святой Колумба считается одним из «двенадцати апостолов Ирландии».] Кое-что он нашел и поближе, — сказал Эмрис, подходя к примитивному алтарю, установленному в нише. Алтарь сложили из случайных на первых взгляд камней, и многие из них сильно повредило время. — Посмотри сюда, — сказал он, присаживаясь на корточки у основания алтаря. — Вот камень, — он указал на один из камней, — что ты о нем думаешь? — Камень мало чем отличался от других, но лежал в самом основании алтаря.

Джеймс старательно вгляделся.

— Обычный камень, ничего особенного, — сказал он. — Похож на все остальные.

— Это как считать, — сказал Эмрис. — Присмотрись.

Джеймс присел рядом с Эмрисом, чтобы рассмотреть камень поближе.

— Он клиновидной формы, — пробормотал он, — вот, пожалуй, и все.

— Это тебе о чем-нибудь говорит?

Джеймс пожал плечами; он чувствовал себя тупоголовым школьником, пытающимся угадать ответ на пугающе простую математическую задачу. Эмрис перевел взгляд на арку над алтарем.

— Краеугольный камень? — высказал предположение Джеймс.

— Верно. Краеугольный камень, — подтвердил Эмрис. — Положив этот конкретный камень в основание алтаря, мастер-каменщик словно говорит, что эта часовня, призванная стать основным камнем английской церкви, сама основана на краеугольном камне более ранней церкви.

Джеймс кивнул. Интересно, конечно, только какое отношение это имеет к нему?

— Этот камень, — продолжал Эмрис, — от входа в первый настоящий лондонский собор, заложенный внутри первых городских стен недалеко отсюда.

Перед мысленным взором Джеймса возникла узкая мощеная улица, застроенная зданиями из римского кирпича. Улица заканчивалась небольшим двором, заваленным грудами камня. Рабочие, одетые в какие-то пыльные лохмотья, тащили камни к строительным лесам.

— Если ты помнишь, Утер Пендрагон умер, и Британия начала погружаться в хаос. С каждым годом саксы, пикты и скотты становились все смелее и безжалостнее, и в довершение к этому мелкие короли вцепились друг другу в глотки, опустошая земли. Епископ Урбан созвал совет королей, чтобы раз и навсегда решить, кто должен заменить Утера и повести войска Британии против варваров.

Немедленно Джеймсу явилась освещенная факелами церковь, полная разгневанных мужчин. Все кутались в длинные плащи, пытаясь укрыться от холодного зимнего ветра, свободно проникавшего в недостроенное здание. При каждом короле имелся отряд, каждый воинственно поглядывал на других, в то время как епископ стоял в центре, воздев руки и умоляя собравшихся забыть о враждебности к соседям.

Короли не очень-то обращали внимания на его призывы; разочарование нарастало, гнев того гляди выплеснется наружу. И среди них был Мирддин! Спокойный, уверенный, сжимающий в руке меч — великий боевой