человеческим. Вульф был больше волком, чем оборотнем. Ему что-то снилось, возможно погоня: он дёргал лапами, словно бежал, и то тихо порыкивал, то тонко поскуливал, виляя хвостом.

Пространство в палате сгустилось. Его словно заволокло дымом, размывая образы. Меня это насторожило. Но когда собиралась начать паниковать, туман рассеялся, и я увидела стоявшую рядом со мной богиню Жанэшь.

Неудивительно, что узнала ее сразу. Как целительница, я часто видела её образ в учебниках. Темноволосая, невероятно красивая, с голубыми глазами, богиня была эталоном женской красоты, нежности и сострадания. Даже на рисунках был виден несгибаемый характер Жанэшь. И хоть богиня была изгнана из мира после проигрыша в божественной войне, влияние сохранила и в своё отсутствие. Недаром все целители приносили клятву спасать жизни именно ей, опальной богине.

Жанэшь бесшумно подошла и посмотрела Айдеру в область сердца. Она простёрла руку над телом, и в Айдера полилась золотая энергия жизни. Откуда-то я знала, что теперь муж точно выздоровеет и его сердце будет работать лучше прежнего.

Закончив, богиня улыбнулась. А потом посмотрела на меня, и в её глазах появилась печаль. Жанэшь подняла руку и невесомо погладила меня по голове, словно мать, ласкающая своего ребенка.

— Моё бедное талантливое дитя, — грустно произнесла она. — Даже мне, богине, не подвластно изменить установленные законы. Прости, я не могу отменить наказание.

Богиня изящно стерла сбежавшую по щеке слезу и посмотрела на свои руки.

Я тоже посмотрела. В руках Жанэшь крутила какой-то предмет, напоминающий обруч. Мне захотелось его получше рассмотреть. Мгновение, и я тут же оказалась рядом, с удивлением опознав в предмете корону Теней.

Этот факт окончательно убедил меня в том, что сплю. Настоящая корона Теней лежала в сейфе наших с Айдером апартаментов в «Златы Эмас» и точно не могла быть в госпитале.

— Хм… Как же давно я не видела этот артефакт.

По губам богини скользнула горькая улыбка. Она нажала на самый крупный камень в короне, потом с противоположной стороны — на чуть поменьше. В артефакте что-то щелкнуло. Жанэшь, словно откручивая, крутанула корону, и в её руках оказались сразу две похожие короны: большая, явно мужская, и идентичная, но чуть поменьше женская.

— А ведь когда-то это был символ нашей с мужем любви. Нашего взаимного доверия и родственной близости. Жаль, что это оказалось ложью…

Пространство подернулось рябью, и в палату шагнул высокий, широкоплечий мужчина. Даже если не брать во внимание траурную темно-серую одежду, в прибывшем без труда можно было опознать Андромаха, бога смерти.

Его длинные чёрные волосы обрамляли бледное лицо и ниспадали до самой талии. Тёмно-синие глаза жадно смотрели на Жанэшь. Она не замечала его, но я со стороны видела всё отчётливо.

Медленно Андромах двинулся к Жанэшь. Его движения были плавными, изящными. Но при этом от силы бога мне даже во сне было не по себе.

— Это было правдой, Жанэшь. — Голос у него оказался низким, но при этом певучим. — Я всегда любил и люблю лишь тебя, моя жизнь.

Жанэшь напряжённо замерла и, не оборачиваясь, холодно спросила:

— Что ты тут делаешь, Андромах?

— Пришёл мириться со своей женой… Постой! Не уходи, — торопливо произнёс он, когда Жанэшь махнула рукой, искажая пространство, чтобы сбежать. — Жан, я был неправ и раскаиваюсь в содеянном… И чтобы тебе доказать серьёзность моих намерений, я помогу этой девочке и её истинному.

На этих словах Андромах шагнул к Айдеру, протянул над ним руку, как до этого делала Жанэшь, и с его ладони в район сердца полилась тёмная, как ночное небо, энергия.

Не успела я испугаться, как всё прекратилось.

— Всё! Теперь этому сердцу ничего не грозит. Ему даже удар молнии не страшен, — самодовольно заявил Андромах.

Покосился на Жанэшь, стоявшую со сложенными руками и с прищуром следившую за божественным мужем.

— Кхм… — стал серьёзным Андромах. — Теперь эта девочка.

Он произнёс непонятные для меня слова, а потом положил руку спящей мне на макушку. А дальше мне стало так легко, что казалось, я вот-вот воспарю над полом.

И вот странность: ранее прикосновения Жанэшь я не почувствовала, а касание бога смерти ощутила. Даже во сне меня озадачила эта мысль.

— Какого эффекта ты хочешь добиться? — спустя, кажется, вечность спросила Жанэшь.

— Чтобы твоя целительница сохранила возможность помогать живым.

— Это невозможно, — сказала она как отрезала. — Законы, установленные мирозданием, нельзя отменить. Кроме того, ты бог смерти.

ГЛАВА 120

С момента сна прошло несколько дней, но он так и не шёл у меня из головы. Хотя сразу после пробуждения я пришла к выводу, что сон — результат уставшего разума, пережившего сильнейший стресс.

Просто стоило мне проснуться, как я тут же проверила, осталась ли у меня целительская магия. Если честно, в глубине души надеялась, что увиденное во сне было взаправду. Но увы — магия, как и прежде, медленно и необратимо утекала из меня, оставляя резерв пустым.

Это напоминало высыхающий океан, чьё песчаное дно давало понять весь размах былого могущества. Было страшно, но я держалась и вливала всю оставшуюся магию в Айдера, укрепляя его организм с учётом работы механического сердца.

Расследование в отношении меня по обвинению в черном лекарстве продолжалось ещё три дня. А потом нашли неопровержимые доказательства моей невиновности, и Эдварт Дворжак самолично принес мне извинения.

Но если стражи Шталя больше не имели ко мне претензий, то у Совета целителей они появились.

Я теряла магию, и целители из Совета решили, что в дальнейшем могу стать очередным чёрным лекарем. Увы, история Нурхадара знала такие примеры.

Именно потому от бывших коллег стали настойчиво звучать предложения лишить меня госпиталя, передав его другому целителю. Аргументом стало то, что, лишившись магии, но имея доступ к пациентам, я сорвусь и начну применять чёрное учение.

Ситуацию усугубляло то, что я не могла присутствовать на заседании, находясь возле мужа. И если бы не Эдмунд де Ла'Воркс, вставший на мою защиту, Совет мог бы проголосовать за отстранение меня от работы в госпитале, как потенциально опасной. Для этого они даже хотели заручиться поддержкой в Совете Трёх.

Наставник заявил, что будет моим куратором. Кроме того, он отверг идею поставить меня на учёт как потенциально опасного выгоревшего мага. Некоторые особо рьяные коллеги предлагали и такое.

Всё это я узнала от Эдмунда спустя неделю. Мы с ним сидели в небольшом тупиковом коридоре, где на днях