- Да? - он оглянулся на кровать.

Ольга спала. Накинув халат, он вышел из спальни, прикрыв дверь, и по коридору пошел к лестнице, ведущей на первый этаж.

- Аслан, говори.

Тагир спустился вниз и вышел на улицу, вдыхая холодный воздух.

- Хозяин, Ольга Валерьевна сегодня ездила на аэродром, встречалась с Артамоновым. Деталей разговора я не знаю, но её не было около часа. После обеда приезжала Мадина.

- Хорошо, а теперь главная новость, Аслан. - перебил Зайкалов.

- Их две. Первая - Татарский-младший находится в Сирии по контракту. Вторая новость касается Владимира. Татарский-старший... - он замялся.

- Говори, Аслан, что с Владимиром? - нетерпеливо прикрикнул Тагир.

- Сведения ещё не проверены, но поступили данные, что в ночь с двадцать второго на двадцать третье февраля в Кингстауне, на пересечении Мельвиль и Гринвиль стрит «Бентли», за рулем которого находился Владимир Татарский, потеряв управление, вылетел на встречку. В результате лобового столкновения с мусоровозом легковая машина взорвалась. Водитель «Бентли» и его спутница погибли на месте. Идет следствие.

- Отлично. - Прошипел Тагир. - Надеюсь, следов не оставили?

- Нет, босс, всё сделано чисто.

- Заплати всем, Аслан, а ещё лучше...

- Понял вас, Тагир Мансурович.

Тагир выключил телефон и запрокинул голову. Три года покоя. Он улыбнулся. Осталось совсем немного. Главное, чтобы Ольга родила, и девочке сделали операцию. А там за три года много воды утечёт. Да и вообще, война всегда война. Может, Татарский вообще в цинке вернётся. Нет человека, нет проблемы.

Постояв ещё немного, Тагир вернулся в дом и поднялся в спальню. Скинув халат, он лег и прижал Ольгу к себе. Теперь её у него точно никто не отберёт. Он всё для этого сделал. Осталось только получить развод. Вчера вечером его юрист сказал, что почти вышел на мирового судью, который подмахнёт заявление, особо не вдаваясь в законность и, уж тем более, сроки развода. Уже через посредника была обговорена сумма этих услуг. Тагир рассчитывал, что дней за пять вопрос с браком между ним и Ольгой будет решён.

* * *

В понедельник утром Тагир лично отвёз Ольгу в перинатальный центр и из рук в руки передал Тамаре Семеновне. На вторник был назначен консилиум по дальнейшему ведению беременности Ольги. По его итогам было принято решение делать кесарево сечение и сразу проводить оперативное лечение врождённого порока у новорожденной. Оставалось только передать документацию отцу ребенка для того, чтобы получить согласие на проведение реабилитационных мероприятий в клинике Шарите. Без гарантий на проведение реабилитационных мероприятий риск осложнений возрастал. В среду Ольга получила СМС от Артамонова:

«Открой почту».

Дрожащими пальцами Ольга вбивала пароль, чувствуя, как перед ней разверзлась пропасть. По щекам текли слёзы. Она смотрела и не верила. Файл с разрешением на развод, подписанный его размашистой подписью. А ниже четыре слова:

«Будь ты проклята, сука».

Ольга отправила документы Тагиру и прорыдала почти неделю, доведя себя до нервного срыва. В понедельник, восемнадцатого марта, у Ольги родилась дочь. К тому времени Тагир сделал всё, чтобы брак между Ольгой и Виктором Татарскими был расторгнут. После чего он, заплатив внушительную сумму, оформил одним днём брак с Ольгой, учитывая беременность будущей жены, вопросов ни у кого не возникло. Уже через месяц после родов Тагир увез семью в Германию, где маленькую Дашу Зайкалову ждал длительный, полугодовой, период реабилитации.

Он делал для дочери всё, для него не существовало слов «нет» и «невозможно», если это только касалось его принцессы. Через полгода они вернулись в Россию, и только тогда Ольга нашла в себе силы сказать матери, что они с Виктором расстались, не вдаваясь в подробности, просто констатируя факт: она развелась с Татарским и вышла замуж за другого человека. Всё.

Любые попытки матери разговорить её и выяснить, что же, в конце концов, произошло, натыкались на глухую стену молчания. Устав ломиться в закрытые двери, мать от Ольги отстала и, скрепя сердце, приняла нового зятя. Чего не скажешь о Владе. Он всё больше и больше задумчиво смотрел на правнучку, думая о чём-то своём, бросая на Ольгу странные, долгие взгляды, когда она приезжала к ним с девочкой, сводя её с ума своими вопросами: «А чьи это у нас такие глазки?», «А чей у нас носик?», «А на кого же мы больше похожи: на маму?- Взгляд всегда на Ольгу.- Или на папу?- Взгляд на Витькино фото, стоящее на каминной полке». Пока в какой-то момент, загнав Ольгу в угол, не