великанов. Они ухаживают за животными и охраняют тоннель. Ты ведь уже понял, что он соединяет этот дворец с Белым городом.

– Да, но я не понял, зачем его охраняют. Кажется, я первый, кто появился здесь за много-много лет.

– На всякий случай. Мало ли что? Всего не предусмотришь.

– Что там за странные зеркала? Почему они отражают то, чего нет?

– Они отражают то, что было. Точнее, тех, кто когда-то здесь жил. Это собственно и не зеркала. Это аллюгин. Самое загадочное в мире вещество. Аллюгин способен вечно хранить в себе образы умерших, если где-то имеются их каменные изображения. В здешних городах полно статуй, правда, большую часть занесло песком… В этом месте аллюгин вообще очень восприимчив и может сам ловить образы, которые посылает Кама. Эта богиня не особенно желанная гостья в царстве своего отца – ведь она его обманула, но всё же связь её с Марраном очень прочна.

Оказалось, что озеро в зале, куда выводил зеркальный тоннель, содержит аллюгин.

– Оно очень глубокое, – сказал Махтум. – Спуститься на его дно – всё равно что спуститься в царство Ханнума. Не вздумай здесь купаться. Я покажу тебе наш бассейн. Он неглубок, хотя его тоже питает река, берущая начало в Нижнем мире. Вода там проточная и всегда чистая. Содержание аллюгина в ней очень невелико и опасно только для тех, кто не умеет создавать защиту для своего тонкого тела. Я научу тебя это делать. Я тебя всему научу.

Диннар овладевал колдовским искусством так быстро, что Махтум не переставал удивляться, а Тарс завидовать. Не давалось ему только одно – нигма, но его наставника это нисколько не огорчало.

– У нас есть кому заниматься перекачкой нигмы, – сказал однажды Махтум. – Существуют вещи, которые не сделает никто, кроме тебя. Я вижу, работа с наомой не требует от тебя особого напряжения. Хотелось бы, чтобы ты овладел и другой тонкой материей.

– Другой? Что это за материя?

– Каманга.

– Каманга… Это связано с Камой?

– Да. Наому создаёт Санта, но ведь и Кама отражает солнечный свет. Она создаёт свою наому, которую мы, белые колдуны, всегда называли камангой. Ты, наверное, слышал, что Кама посылает на землю призраки – каманы.

– Я слышал это от своей няньки, ещё когда жил в замке деда… Если верить тому, что ты мне рассказывал о бледной луне, каманы – это образы, которые хранятся в материи Камы, вернее, копии этих образов. Нянька говорила, что они быстро рассеиваются, и настоящий колдун никогда не спутает их с нао.

– В лесах Сантары нет настоящих колдунов. Там без сожаления отказались от древней мудрости и постарались поскорее забыть то высокое искусство, которое делало людей подобными богам.

– Насколько я понял, одни становились подобны богам, а другие подобны червям…

– Значит, они червями и были. Какое тебе до них дело? Эти черви тебя уже несколько раз чуть не сожрали.

– Почему ты решил, что я смогу овладеть этой… камангой?

– Потому что ты Аль-Марран. Кама – дочь Маррана, а значит у тебя должна быть с ней более прочная связь, чем, например, у меня. Кама иногда говорит со мной и посылает мне образы. Я вижу их в том озере... Иногда мне удаётся ловить каманы, но удержать лунный призрак мне ещё ни разу не удавалось. Я понял, что никогда не смогу овладеть камангой.

– Если даже у меня это получится, то что это даст?

– Диннар, ты умеешь приводить камни в движение, но они всё равно мертвы и слепы. Разбить их трудно, но всё-таки можно. Камень, в который вселилась душа, неуязвим, но душа в нём быстро засыпает. А вот будь у камня тонкое тело, она бы вечно бодрствовала. Разве ты не хочешь иметь полчище неуязвимых каменных слуг?

– Но Махтум, ты же говорил, что заклинание, при помощи которого можно вселить душу в камень, утеряно.

– Да, но если создать тонкие тела из каманги, то, возможно, удастся обойтись без заклинания. Тонкое тело соединяет душу с плотным телом. Главное – чтобы была триада. Санта создала тонкие тела для людей, животных и для того, что растит земля, а Кама… Древние мудрецы считали, что она могла бы создать тонкие тела для существ из камня.

– Почему же она их не создала?

– Не знаю… Возможно, потому, что это должна сделать не она сама, а люди, имеющие с ней связь. Могущественные колдуны часто являются посредниками между богами и этим миром. И боги иногда тоже нуждаются в нашей помощи. Кама – великая богиня, но ты же знаешь, что её соперница Санта в победителях. Пока. Управлять камангой – мечта всей моей жизни. Это ещё ни у кого не получалось.

– Даже у древних колдунов?

– Даже у них, Диннар. Но ты... Ты ещё в детстве умел то, что не под силу взрослым колдунам, которые в течение долгих лет тренировали своё анх и оттачивали своё искусство. Такие, как ты, рождаются раз в тысячу... Нет! В три тысячи лет. Я научу тебя разговаривать с Камой, а потом ты сам попробуешь с ней договориться.

Но договориться с Камой оказалось нелегко. Прошёл не один год, прежде чем она начала изредка отзываться на заклинания, произносимые Диннаром. Причём послания её были смутными и лишёнными всякого смысла. Богиня как будто смеялась над ним, давая ему понять, что он ломится в те двери, которые никогда для него не откроются. Иногда он чувствовал себя глупым ребёнком, который пристаёт к взрослому с вопросами, а тот, чтобы только отвязаться, отвечает что-нибудь насмешливое и двусмысленное.

Уроки у озера с самого начала только утомляли и раздражали Диннара. Его любимым занятием по-прежнему оставалось ваяние. Ещё в первые дни своего пребывания во дворце он обнаружил просторное помещение, заваленное каменными глыбами самой разной величины. Здесь было много зиннурита – и золотистого, и похожего на серебро. А ещё больше было такого, что Диннар видел впервые.

– Это хальцион, – говорил Махтум, показывая ему мутноватые полупрозрачные глыбы. – Он бывает почти всех цветов, как и диурин, только в отличие от диурина не растёт.

Колдун показал Диннару диуриновые залы, похожие на причудливые сады, поросшие каменными деревьями и цветами.

– Эти камни действительно отчасти являются растениями, и мы умеем их выращивать. Белые колдуны построили этот подземный дворец ещё до Великой войны. На всякий случай. Они знали, что конец