на то, что вода найдется — таила с каждой минутой. От нехорошего предчувствия у Андрея заныло сердце. Какая-то тянущая боль, как тогда на болоте, когда пропал отец. Не в силах сдержаться, он уже пару раз беспричинно наорал на Опраксина. Сделал замечания часовым. Одернул расшалившихся на первом этаже детей. Стайкой перепуганных воробьев они упорхнули назад в подвал. Там прохладно, думал Сивуч, там они не так быстро захотят пить…Лучше, чем в этом раскаленном на солнце каменном склепе. Вообще, каменные дома у человека большую часть жизни прожившего в уютном срубе, вызывали отвращение. Чужие они были. Как могли люди жить в таких домах? И что это были за люди? Безжалостные, холодные? Только такие, что в силу своих амбиций могли нажать на кнопку, чтобы где-то далеко убить незнакомых и ни в чем не повинных людей. Только они могли начать войну. 'Эти мозгляки, очкарики, яйцеголовые!', как отзывался о них полковник Сивуч. Смысл этих ругательств был утерян, после смерти первого из рода полковников, но Андрей, так же как и его отец, верил, что хорошего человека очкариком не назовут. Тем более, что это они наплодили всех этих тварей, они испортили человеческую природу и породили нелюдей. Андрей стискивал потными ладонями бинокль в тщетной надежде увидеть хоть точку в той стороне, куда ушли разведчики. Но при таком количестве высотных зданий, многие из которых были выше их пятиэтажки, он их мог совсем не увидеть, будь они и в ста метрах от него. Смотреть же вдоль пустынной улицы смысла не имело. Не той выучки бойцы… Идти по открытому пространству, что мишень на спине рисовать — 'Вот он я!'. Любой лучник вот так, стоя на крыше, за пару минут обоих положит.

Буря прошла. Но обжигающий ветерок все еще ходил по городу. Шуршал по асфальту принесенным бурей песком, скрипел подъездными дверями, хлопал рассохшимися створками разбитых окон. Периодически поднимал, нес, катил какой-то мусор по улице. Полиэтиленовую пленку, обрывки бумаги, клочки тряпок…Все, что каким-то непостижимым образом сохранилось, и все еще существовало после стольких лет…Ветер высушивал мокрую от пота рубашку на спине, и на груди, проявляя два больших белесых пятна соли. Жара.

Андрей уже готов был спуститься с крыши вниз, когда внезапно из-за угла дома в полукилометре от них появилась фигура. Точнее, две. Это Кочур, увидел он в бинокль. Кочур тащил Пермякова. Кочур еле шел, придавленный тяжестью тела товарища. Он шатался как пьяный из стороны в сторону. При этом руки Пермякова, которого он нес на плече, безвольно болтались как плети. Скорее всего, тот был тяжело ранен и находился без сознания.

— Опраксин! — хотел крикнуть полковник, но крик вышел тихим и хриплым из пересохшего горла. В воде Андрей себя ограничил, как и всех остальных. Опраксин все же услышал, хотя был где-то в доме.

— Слушаю!

— Срочно троих бойцов на улицу, там Кочур с раненым Пермяковым.

И пока Сивуч сбегал вниз по лестнице, громыхая толстой подошвой ботинок по бетонным ступенькам, подмога уже спешила к Кочуру. Когда же он выскочил из подъезда, двое бойцов уже несли бесчувственное тело Пермякова, а третий прикрывал их отход, пятясь назад и держа под прицелом натянутого лука всю невообразимо длинную улицу. Пустые черные провалы окон мертвым равнодушным взглядом смотрели на них. Но за каждым из них чувствовалась угроза. Или это только казалось?

— Вот…

Тело Пермякова лежало у входа в дом. Он был давно и безнадежно мертв. Это было видно и по синюшному цвету кожи, и по застекленевшему правому глазу, которым покойный уставился в небо. Левый же его глаз отсутствовал вовсе. Вместо него была черная яма запекшейся крови, из которой торчала деревянная щепка. Что-то в виде маленькой стрелы, выпущенной из игрушечного лука. Кожа вокруг глазного провала съежилась и торчала лохмотьями, обнажая кость. Словно не стрелой в глаз попали, а сунули в лицо горящую головешку и держали так, пока лицо не поджарилось. Андрей облизнул пересохшие губы и поднял взгляд на стоящего перед ним Кочура. Грязный, пыльный боец, перепачканный в крови и припорошенный песком, походил сейчас больше на каменную скульптуру украшавшую фасад старого здания, чем на живого человека.

— Докладывай.

— …прошли мы за ним далеко. километров пять, десять. может больше. Пару раз теряли из виду…потом жуки эти…сороконожки огромные попадались, — сбивчиво начал рассказывать Кочур поминутно оглядываясь, словно боясь нападения сзади. Пока кто-то из бойцов не подал ему открытую фляжку и тот жадно захлебываясь припал к ней и осушил до дна. Капли воды стекали по подбородку и падали ему на грудь, впитываясь в грязно-зеленый материал куртки.

— Дальше, — зло обронил Андрей, он уже чувствовал, что ничего интересного и важного не услышит. 'Не нашли они их лагерь. Не нашли', - подумал Сивуч. И мысль эта прозвучала внутренним приговором.

— На стенах домов кресты углем ставили, чтобы путь отметить, — виновато продолжил Кочур.

Потому как из подъезда выскочила с перекошенным лицом Маша Пермякова. Часовые задержали ее, но она вырвалась и упала на грудь мужа, поливая её слезами.

— Убили! Убили!

Крики перешли в рыдание и невнятные бормотания. Сивуч с каменным лицом смотрел на Кочура.

— Дальше! Что было дальше?!

— тут это за угол завернул в очередной раз…. Сашка выглянул посмотреть за ним. И упал. Кричал сильно, по земле кататься начал, а потом затих….Я не понял сначала, а потом когда хотел стрелу вытащить. Она вот…

Кочур протянул вперед раскрытую ладонь, показывая. На большом и указательном пальце кожи с внутренней стороны не было. Было подсохшее кровяной коркой мясо. Корка лопалась и сочилась сукровица.

— Яд какой-то…, - пронеслось за спиной Сивуча. Андрей запоздало обнаружил, что почти все подразделение выбралось из подвала и наблюдало за происходящим…Это и к лучшему, подумал он, другим будет наука…

— Дальше.

— А что дальше? Взвалил я Сашку на плечо и назад…., - Кочур стащил с головы кепку и нервно теребил ее в руках.

— А теперь скажи мне боец, — Сивуч почувствовал, как вместе с решением, холод поднимается снизу живота и холодит грудь. — Какой был приказ?

— Проследить за гонцом и найти их лагерь.

— Громче! Скажи это громче, чтобы все слышали!

— Проследить за гонцом и найти лагерь!

— А теперь объясни мне, почему ты не выполнил приказ? А? Ты же знаешь, что означает не выполнить приказ?

— Но ведь Сашку…?..и я подумал…

— Я еще понимаю, если бы Пермяков был ранен, — перебил его Сивуч, — и ты нес его чтобы спасти. Но Пермяков был убит. Так какого черта ты не выполнил приказ?

Андрей знал, что больше чем