твоя жизнь больше не будет принадлежать тебе. Все, что ты будешь делать, каждое движение, каждое слово, которое ты скажешь, будет бесконечно обсуждаться и пережевываться. За тобой будет наблюдать весь мир. Представь, что через пару лет ты объявишь о своем намерении жениться. Это выйдет на первые полосы всех газет на всех континентах. Нация будет бесконечно обсуждать твое решение. «Кто эта женщина? Годится ли она на роль королевы? Почему мы должны принять ее? Она красивая? У нее есть все, что нужно королеве? А она нам понравится?»

— Все равно это будет мое решение, — упрямо произнес Джеймс.

— Конечно, — согласился Эмрис, — но подумай об этом с другой стороны, попробуй встать на позицию женщины. СМИ неизбежно вмешаются, и если по какой-то причине они не одобрят твой выбор, начнут предлагать альтернативы. А люди начнут выбирать между предложенными кандидатками. Если ты с ними не согласишься, бедную королеву вечно будут поносить и очернять. Ее жизнь превратится в кошмар.

Джеймсу показалось, что старик говорит то, что знает, причем, знает по личному, и не самому приятному опыту.

— Похоже, ты уже видел, как это происходит, — скептически проговорил он.

— Да, видел, — жестко произнес Эмрис. — Потому и не хочу, чтобы это случилось с тобой. Так что настоятельно рекомендую, если у тебя есть хоть какая-то мысль на эту тему, хоть какие-то соображения, действовать надо без промедления. — Он посмотрел на Джеймса с надеждой. — Я ошибаюсь, или у тебя на примете все-таки есть некая молодая женщина?

— Да чего тут ошибаться, — фыркнул Кэл. — Ее зовут Дженни — Дженнифер Эванс-Джонс.

Джеймс с неудовольствием посмотрел на друга.

— Это же правда, — Кэл пожал плечами. — Все говорят, что вы просто созданы друг для друга, только оба упрямы, как ослы, и не хотите в этом признаваться.

— Знаешь, мне кажется, — едко начал Джеймс, но замолчал, пораженный неожиданной переменой в лице Эмриса.

— Дженнифер, — прошептал старик. Он сначала задумался, потом просветлел и в восторге хлопнул себя по ногам, потом откинулся на спинку стула и закрыл глаза. — Ну, конечно! Как же я сразу не сообразил!

Калум, и Джеймс в изумлении уставились на него. Джеймс осторожно спросил:

— С тобой все в порядке?

— Да! Да, так и должно быть, — пробормотал Эмрис, не обращая внимания на вопрос Джеймса. Наконец, он прикрыл глаза и голосом прорицателя торжественно произнес: — Да! Дженнифер выйдет за тебя замуж.

Джеймс нахмурился, вспомнив воскресный вечер.

— К сожалению, — продолжил Эмрис, — времени на торжественную свадьбу не будет. У нас всего два дня, помни. Как думаешь, хватит тебе двух дней, чтобы уговорить ее на самое грандиозное предприятие в ее жизни?

— В данный момент я даже не уверен, что смогу уговорить ее пообедать со мной, — пробормотал Джеймс. На него накатилась волна усталости. Он резко встал. — Но я подумаю. Только посплю немного.

— Хорошо. Иди, отдыхай, — согласился Эмрис. — Только не очень долго.

Глава 17

Уилфред Коллинз прибыл в офис на добрых двадцать минут раньше обычного и с удивлением обнаружил, что секретарша уже сидит за своим столом. Более того, это была другая секретарша.

— Доброе утро, — радушно поздоровался он. — Мне кажется, мы незнакомы.

— Доброе утро, мистер Коллинз, — ответила женщина низким, певучим голосом. Коллинз отметил, что голос идеально подходил к блестящим каштановым волосам. — Меня зовут Мойра. Эсмеральда приболела, так что агентство прислало меня на подмену. — Она улыбнулась, демонстрируя прекрасные белые зубы.

— Вот как? Эсмеральда заболела? Это жаль… простите, я не то хотел сказать. — Коллинз поймал себя на том, что с интересом смотрит на молодую женщину и с каждым мгновением все больше смущается. — Я, э-э… я имею в виду, это совсем на нее не похоже. Надеюсь, ничего серьезного?

— Я тоже надеюсь. Скорее всего, обычный грипп. Сейчас много об этом пишут.

Она взяла карандаш и принялась слегка постукивать им по бумаге. Лак на длинных ногтях был темно-фиолетовым — цвета фиалки или старого синяка.

Он тяжело сглотнул, но это не помогло оторвать взгляд от молодой женщины. Руки вспотели. Он слабо улыбнулся. Надо было что-то сказать, хотя бы про погоду, но в голове осталась только звенящая пустота.

— Я могу что-нибудь сделать для вас, мистер Коллинз? — спросила она бархатным голосом, и он почувствовал, как у него подгибаются колени от желания. Кровь прилила к лицу, и он отвел глаза. От приступа паники его спас телефонный звонок.

— Ах, да… действительно, ну, — пробормотал он, — долг зовет… долг зовет.

Коллинз торопливо прошел мимо стола секретарши к дверям. На пороге он остановился, оглянулся, а потом решительно поднялся по длинной лестнице в свой кабинет на верхнем этаже. Как старшему сотруднику фирмы, ему пошли навстречу и отвели понравившуюся угловую комнату с большими створчатыми окнами и угольным камином, который он иногда растапливал.

С некоторых пор, уходя из кабинета, он стал из предосторожности запирать дверь, так что сейчас он мгновение постоял на пороге, изучая, все ли на своих местах и так, как надо. Только убедившись, что да, все в том же состоянии, в каком находилось вчера, он вошел внутрь. Закрыл дверь, повесил пальто и шляпу и принялся распаковывать свой портфель.

Он с удовольствием работал все утро, расставляя по местам последние оставшиеся детали своего исследования. Время от времени в кабинет заглядывали коллеги, чтобы пожелать доброго утра или проконсультироваться о темных деталях в статьях, над которыми они работали, а в 11:30 он посетил ежемесячное собрание редакции. В остальном он держался особняком и работал до обеда.

Ровно в 1:00 он привел в порядок рабочий стол, убрал папку с документами, подготовленными для своего особого клиента, и запер стол. Подняв трубку, он набрал номер, который ему дали, коротко поговорил и повесил трубку. Потом полез в портфель и достал пластиковый контейнер, в которой лежал сэндвич с беконом и сыром. В этот момент дверь приоткрылась и в кабинет заглянул Филипп Гамильтон, директор по продажам.

— Уил, не хочешь пропустить пинту?

— Ну, не знаю… У меня тут с собой… Не хотел отрываться.

— Да ладно, Уил, — настаивал Филипп, — во время обеда работать вредно. Этот твой