библиотеку могут все члены моей семьи и ученики. Больше пока никто. А выносить книги оттуда вообще никто не может, за исключением меня самого.

- Римани, ты занята? – спросил я, подойдя к ней поближе.

- Нет. Просто хочу почитать что-нибудь с полки со сказками, которую ты организовал. – недовольно пробурчала она.

- Мы можем поговорить? – спросил я, садясь на соседнее кресло за небольшим журнальным столиком из жёлтого стекла.

- Мы уже говорим. – так же недовольно ответила она.

- Римани, я хочу извиниться за то, что последние дни не выходил из лаборатории и не проводил время с вами. Прости. – сказал я, глядя ей в глаза.

- Да ты вообще последнее время только с княжичем и носишься. Он уже получает больше внимания, чем любой из твоих детей. – ответила она, отложив книгу.

- Тут я не могу не согласиться, но прошу понять, что он сын правителя нашей страны, которого отдали под мою опеку. Я не могу допустить, чтобы он погиб или стал калекой. Я обязан был полноценно вылечить мальчика. – постарался мягко напомнить я.

- Ты и до ранения постоянно с ним возился. – продолжила она.

- Римани, это не так. Я стараюсь распределить своё время так, чтобы всем уделить его достаточно. Просто в отличии от нас, Милослав – обычный человек, и поэтому я за него переживал после ранения и не хотел доверять заботу о нём кому-то другому. – постарался я объяснить своё отношение к ученику.

- Так помимо него, ты о своих родных детях тоже почти не заботишься! Они растут без отца! – возмутилась она, немного вогнав меня в ступор. Ведь Иона, Лука, Дин и Кассандра её и Курату мамами называют. С чего это она завела разговор про родных и не родных?

- Что ты имеешь ввиду? Или ты хочешь сказать, что Лука, Иона, Кассанра и Дин для меня чужие и я должен перестать им уделять внимание и заняться только тремя малышами? – спросил я удивлённым тоном.

- Не такими словами, но суть примерно такая. – твёрдо ответила она.

- Римани, что на тебя нашло? Ведь я думал, что вы с Куратой смогли принять ребят как наших детей. Да и после ритуала они и являются для меня родными детьми. Что не так-то? – спросил я, всё ещё не понимая, почему она так возмущается, и почему это всплыло только сейчас.

- Габриэль, я принимаю их как твоих детей. Но ты постоянно возишься со старшими, а младших свалил на меня и Курату. Может пора и тебе заняться их воспитанием? Или ты снова собираешься куда-нибудь исчезнуть? – спросила она всё тем же недовольным тоном.

- Я не собираюсь исчезать. Тем более, что я провожу занятия с малышами по утрам, а после ужина купаю их и укладываю спать, рассказывая сказки и выслушивая их рассказы о том, как они провели день. – постарался я уточнить, что не так с тем воспитанием, что я успеваю давать.

- А весь остальной день? Ты после завтрака к ним даже не подходишь. – продолжила настаивать жена, будто игнорируя все мои слова.

- Весь остальной день я занимаюсь делами княжества. А во время небольшого перерыва я выполняю своё обещание, как учитель, и продолжаю обучение своих четверых учеников. Всё остальное время я если и общаюсь со старшими детьми, то только по работе. Я не считаю это тем, что им уделяю больше внимания, чем младшим. – объяснил я.

- Ты может и не считаешь, но это именно так и есть. Ты не следишь за ростом своих детей, сосредоточившись только на подобранных сиротах и княжиче. Думаю, что тебе надо больше заниматься воспитанием своих детей. – вновь повторила она, а мне стало больно от её слов.

- Я не хотел бы с тобой ссориться, но ты преувеличиваешь, Римани. Я, как правитель, не могу весь день посвятить малышам, бросив всё остальное. Как ты помнишь, я сам рос почти не видя отца, и обо мне заботились матери, братья и сёстры. А потом я сам заботился о младшем брате, взяв на себя почти все его потребности. Я думал, что у нас в семье будет так же, и я смогу положиться на вас. – вздохнул я, понимая, что она не хочет слышать мои доводы.

- Ты можешь положиться на нас. Но и сам иногда занимайся малышами! Или тебе неинтересно, пока они не вырастут лет до десяти? – спросила Римани.

- Мне они интересны с самого рождения. Но я понял, что ты имела в виду. Однако тогда тебе придётся принять то, что я сделаю, и не мешать моей работе, даже если они будут плакать и просить вернуть всё как было. – ответил я, ведь давно пора заняться искоренением избалованности наших малышей, раз уж она так настаивает на моём большем вмешательстве. Да и не хотелось, действительно, ссориться и напоминать ей, что они с Куратой всё чаще оставляют детей на Кассандру, а сами проводят целые дни на арене, полностью перестав участвовать в жизни правления города и развитии стражи.

- Как я могу тебе такое пообещать? А вдруг ты сделаешь что-то, что я не смогу принять? – теперь уже она удивилась.

- Я не буду вредить своим детям, но им мои действия могут показаться жестокими. А если вы с Куратой начнёте за моей спиной им потакать и позволять не исполнять мои распоряжения, то толку не будет. – объяснил я.

- Я постараюсь. – вздохнула она.

- Помимо этого, есть ещё что-нибудь, что тебя не устраивает? – спросил я, потому что её недовольный вид никуда не делся.

- Пока всё. Но мне всё равно не нравится, что младшим ты почти не уделяешь времени. –тяжело вздохнув, ответила она.

- Не забывай, что старшие очень много работают и я с ними в основном общаюсь по работе, но именно как с детьми я с ними уже провожу, наоборот, слишком мало времени. Я слишком часто замечаю, что Иона кажется одиноким, а Дин не может найти общий язык с другими детьми, за исключением Луки и Ренаты. – грустным тоном постарался объяснить я.

- Я понимаю. Но постарайся над этим поработать. К тому же, ты нам обещал, что как только младшим исполнится три года, мы сделаем ещё детей. – напомнила она про моё обещание почти шестилетней давности