не рвался. Нет, трусом он не был, получил свои Железные кресты еще в Польше и Франции честно. Однако лишний раз подставлять голову под пули и снаряды русских на передовой, в грязи окопной мясорубки, он не желал, справедливо полагая, что его нынешняя, пусть и грязная, работа по обеспечению тыла и борьбе с партизанами не менее важна для рейха, да и куда безопаснее.

После недолгой паузы, Вольф откашлялся и спросил, всеми силами пытаясь убедить себя в обратном:

— Вы думаете, нас могут заменить?

— Уверен, что так и будет, герр оберст-лейтенант, — без колебаний ответил Браун. — Вы сами посчитайте, сколько провалов на нас спишут. — После чего он стал перечислять все последние эпизоды, приплетя даже взорвавшийся несколько дней назад «Ханомаг», гибель полицаев из местного вспомогательного отряда, и в конце упомянул сегодняшнее дерзкое нападение на склад боеприпасов. — Нет сомнения, что начальство сочтет все звенья этой цепи — следствием нашей нерасторопности и бессилия перед какой-то партизанской или диверсионной группой. Или, что ещё хуже, перед этим самым русским минометом, о котором мы до сих пор ничего не знаем.

Командир полка закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями, а потом, резко открыв их, возразил:

— Но бронетранспортер и добровольные помощники не были убиты минами. Криминалисты никаких соответствующих осколков не нашли. Там были применены гранаты.

— Наши гранаты — немецкие…

— Э-э, да… Но всё равно — осколков от мин-то не нашли!

— Не нашли — не значит, что их нет, — пожал подчиненный плечами, демонстрируя гибкость логики. — Могла быть комбинированная атака. Или просто осколки разметало так, что их не обнаружили. Если еще хорошенько поищут по округе, и захотят, то, без сомнения, найдут. — Затем он тяжело вздохнул и посмотрел на своего командира серьезным и даже непозволительно для субординации — пронзительным взглядом. — Господин оберст-лейтенант, я вас заклинаю, примите трезвое решение. Дело крайне серьезное. У меня нет ни единого сомнения, что при официальном разбирательстве всё вскроется, и на нас с вами посмотрят строго, повесив на нас всё не разрешённое. Нас не поблагодарят за бдительность, а спросят за бездействие и утрату имущества.

Но Вольфа не нужно было долго убеждать. Он и сам проанализировав слова лейтенанта и сравнив их со своими мыслями, уже прекрасно понимал, что их карьеры, а может, и большее, висят буквально на волоске. Мысли о переводе в окопы на линию боевого столкновения — на передок, становились все более отчетливыми и пугающими.

— Хорошо, Курт, — решился он наконец. — С докладом наверх о миномете повременим. Но с нападением на склад-то нужно что-то делать и немедленно реагировать. О происшествии знают. А потому, отчет необходим уже сегодня. Кстати, как там на месте дела? Вы узнавали у оперативной группы, пропало ли что-то? Или это была просто диверсия — огневой налёт?

— Пока неизвестно, — ответил Браун. — Все, кто был на складе в момент нападения, убиты. А от интенданта даже толком… остатков не осталось. Так что спросить не у кого. Но криминалисты и учетчики уже работают и проводят ревизию. Вскоре будет понятно, взято оттуда что-то или нет. И если взято, то в каком количестве.

— Ситуация не терпит отлагательств. От меня требуют немедленного отчета и действий. Кто-то же должен ответить за это нападение, даже несмотря на то, что про русский миномет мы решили, пока не говорить!

— И они обязательно за это ответят, герр оберст-лейтенант, — быстро парировал Браун.

— Кто? — не понял Вольф.

— Естественно, партизаны, — без тени иронии произнес подчиненный.

Его голос звучал спокойно и деловито.

— Но вы ведь сами же знаете, что в округе Согравска никаких партизанских отрядов нет, — произнёс командир полка и напомнил: — Вы же сами только что говорили, что это, скорее всего, дело рук того самого дальнобойного миномета, который может быть где угодно. Причём тут какие-то неведомые партизаны?

— О том, что партизанских отрядов тут нет, знаете только вы и я, — тихо, с хитрой улыбкой, сказал лейтенант. — А наше начальство в штабе группы армий об этом не знает. Им нужен понятный враг и быстрый результат для галочки в отчете. — Он сделал небольшую паузу, чтобы его слова лучше усвоились, а затем предложил: — Проведем карательную экспедицию. Найдем и сожжем какую-нибудь отдаленную деревеньку. Выдадим это за месть партизанам и уничтожение их базы. А местного старосту, который не уследил за вверенной ему территорией, повесим как пособника. Глядишь, и благодарность от командования получим за усердие и решительные действия вместо нагоняя, перевода на фронт и кормежки вшей в окопах. Как вам идея?

Глава 13

Узнаем много нового

Сегодня на завтрак было трофейное немецкое печенье, вафли в индивидуальных упаковках, разогретые на плите сосиски и тушенка. Из напитков — чай, заваренный из хранившихся запасов, и растворимый кофе. Не самый сбалансированный, но достаточно сытный и, что важно, горячий прием пищи.

Что и говорить, всем нам повезло с этим убежищем. Ведь в непростом положении, в котором мы находились, достаточно широкое разнообразие в еде было сущим подарком. Разумеется, продуктам свойственно заканчиваться, и когда-нибудь нам придется всерьез думать о пополнении продуктового склада. Возможно, охотиться, искать у местных жителей или снова рисковать, нападая на немецкие обозы. Но не сегодня. Сейчас и здесь, у нас было всё, чтобы не просто принять пищу для нужд организма, а самым натуральным образом вкусно поесть, почувствовав себя не просто выживающими, а почти что нормальными людьми.

И это было прекрасно. Пока мы пили кто чай, кто кофе — по вкусу, то и дело обменивались впечатлениями от вчерашнего тяжелого дня и от очень веселого турнира по настольному теннису, который мы так до конца и не довели, разойдясь спать.

В турнирной таблице, пока (что собственно и логично), лидировал я. На втором месте шла Анна, на третьем Сергей, и замыкала таблицу Галина Ивановна. Разумеется, я вчера играл не во всю силу, иногда откровенно поддаваясь, чтобы поддержать азарт и дать шанс другим. Но с удовлетворением отмечал, что с каждым матчем мои соперники начинают играть все лучше и лучше, осваивая азы и приобретая опыт.

Всем им настольный теннис, который некоторые называют пинг-понг, очень понравился. При игре все участники турнира болели не только за себя, но и за всех соперников в общем, и за каждого по отдельности. Любое неловкое движение, ошибка или смешной эпизод тут же приводил весь наш маленький коллектив в веселое настроение, которое, как правило, сопровождалось дружным хохотом. Это был редкий момент настоящего, почти мирного отдохновения от суровой реальности бытия.

Одним словом,