вечер попытался взять меня за руку, но я не дала, обхватив саму себя за плечи.

– Если бы в тот вечер ты сказал мне про Наташиного отца, я бы поняла, почему ты остаешься с ней, возможно, попыталась бы стать тебе другом, в глубине души лелея мысль, что рано или поздно ты вернешься ко мне. И знаешь? Я бы приняла тебя. Честно приняла бы. Но то, что сделал ты…

– Лина, прости меня! – взмолился Филатов и рухнул передо мной на колени. Я подняла взгляд к потолку, не желая видеть его унижение, как и позволить ему вновь усмотреть мои слезы. – Я порву с Наташей немедленно. Мне нужна только ты.

– Перестань, – я попыталась отойти, но Игорь вцепился мне в ноги. – Я не понимаю, как ты мог просить меня выйти за тебя замуж, как мог предлагать уехать, говорил про ребенка, если все это время был связан обязательствами с другой?!

– Если бы ты согласилась, то я бы все бросил! А ребенок… в этом случае никто не мог бы встать между нами, ведь так?

– Что?!

– Моя мать бы уступила. Думаю, она бы даже помогла решить вопрос с Наташей…

– Решить вопрос… – недоуменно повторила я, надеясь, что ослышалась.

– Я люблю тебя, Лина! Больше жизни люблю! – он крепче обхватил мои ноги. – Ты должна меня простить! Я не могу без тебя!

– Отпусти!

Мне все-таки удалось его оттолкнуть, рывком я бросилась к сумке со своими вещами, схватила ее и хотела выбежать из комнаты, но Игорь преградил мне дорогу.

– Лина, я тебя не отпущу! Я люблю тебя! Клянусь, я порву с Наташей, как только она вернется. Расскажу о нас всему Романовцу, хочешь?

– Нет, не хочу. Я и так бесконечно виновата перед твоей невестой. Думаешь, я смогу спокойно жить, если из-за меня ты разобьешь ей сердце, особенно в такой момент?

– Ты согласна ждать?..

– Ждать?! Ты серьезно считаешь, что после всего этого я буду с тобой?!

– Ты… – его голос задрожал, и Филатов не смог договорить.

– Я ухожу. Игорь, между нами все кончено.

Я попыталась его обойти, но он поймал меня в гостиной, ухватил за талию, притянул к себе и стал нашептывать, как сильно любит.

– Отпусти меня! – процедила я, но он только сильнее сжал меня, отчего ремень тяжелой сумки впился мне в плечо. – Ты делаешь мне больно.

– Прости! – Мои слова подействовали, Игорь вмиг ослабил хватку, и я смогла вдохнуть и перевесить сумку на другое плечо. – Лина, ты не можешь уйти! На улице ночь!

– Я вызову такси.

– Нет… – Игорь запустил руку в свои волосы и взъерошил их. – Это я уеду. Оставайся здесь до утра. Так будет правильнее.

– Ты не обязан…

– Пожалуйста, сделай так, как я прошу. Понимаю, сейчас ты не хочешь меня видеть. Вполне заслуженно. Нам обоим нужно остыть. Я еще не говорил с матерью с глазу на глаз. Обещаю, что разберусь со всем и приду к тебе.

– Не нужно мне обещать подобные вещи, – я отвернулась, потому что снова заплакала. – Как ты не понимаешь? Я больше не смогу тебе верить! Теперь, если я тебя увижу, то буду думать о том, как ты мне врал. Ты перечеркнул все, что у нас могло быть.

– Лина… – вдруг Игорь тоже заплакал, и от этого мне стало еще хуже. – Пожалуйста, не говори так. Давай вернемся к этому разговору позже? Сейчас я уйду, а ты оставайся, ведь ты не позволишь подвезти тебя? – Я промолчала, и он кивнул. – Я так и думал. Хорошо. Не стану тебя тревожить, поеду к себе… или сразу к матери?

Он посмотрел на меня, будто ждал моего одобрения, но я снова никак не отреагировала.

– Ты думаешь, что не простишь меня, и я на самом деле заслужил это. Только мы не сможем друг без друга. Прошло девять лет, а наша любовь никуда, черт возьми, не делась. Нам обоим требуется время, поэтому не жги мосты, не говори, что все кончено!

Филатов хотел снова встать на колени, но я не дала. Вся эта сцена рвала мне сердце. Я хотела поскорее оказаться одна, и была готова даже соврать, пусть только сейчас он оставит меня в покое.

– Уйди. Если ты не хочешь, чтобы я ехала домой одна в такое время – хорошо, останусь тут, но без тебя…

– Ладно… Лин, я…

– Не сейчас! Прошу, оставь меня одну! Я не хочу и не могу с тобой разговаривать. Мне больно, понимаешь?! А ты делаешь только хуже!

– Ладно-ладно, – Игорь поднял руки, сдаваясь перед моими убеждениями. Он что-то пробормотал себе под нос и быстро направился к прихожей. Там он на мгновение обернулся, но я отвела взгляд. Тогда Филатов ушел.

В квартире воцарилась тишина. Казалось, было слышно, как снежинки одна за другой укладываются на подоконник, где уже образовался мягкий сугроб. Хотя я и сказала Игорю, что до утра пробуду в квартире, находиться здесь мне было невыносимо. Я зашла в ванную, умылась, в последний раз взглянула на себя в дизайнерское зеркало и вернулась в гостиную. На небольшом угловом столике предусмотрительно были оставлены листы бумаги и ручка. Игорь позаботился о том, чтобы я могла оставлять ему записки в случае необходимости, и такая необходимость появилась. Не имело смысла писать длинное письмо: все, что хотела – сказала, другой вопрос, услышал ли он меня? Я черканула всего несколько слов, но понятных без лишних объяснений: «Между нами все кончено. На этот раз навсегда. Я возвращаюсь в Москву. Прощай».

Оставив в прихожей письмо и свои ключи, я окинула последним взглядом квартиру и даже на краткий миг почувствовала грусть, что ее покидаю. Однако я знала, что поступаю правильно. Здесь мне не было места, как не было места в жизни Игоря.

Шел третий час ночи, но на улице не было темно. Снег отражал тусклый свет фонарей, и этого хватало, чтобы видеть очертания деревьев, тротуара, дороги. Я не думала, куда иду, а просто шла и шла, пока не стало совсем холодно. Выпитый давным-давно виски выветрился, и меня больше ничего не согревало. Где-то вдалеке послышался гул поезда, он словно подбадривал меня поскорее уехать из этого города. Теперь меня здесь ничего не держало: расследование папиной смерти в руках полиции, о маме можно не переживать –