лестнице. Были и основанные на категориях — знаменитые актеры, героические воины, сцены из кабуки, исторические эпизоды, достопримечательности, храмы, рестораны, еда и так далее, — и организованные в виде дзукуси, набора изображений, связанных с заданной темой.

Так называемая бакэмоно сугороку часто принимала эту последнюю форму, где каждый квадрат представлял определенного ёкая или рассказ, связанный с ёкаем. Самый ранний известный пример — черно-белая ксилография 1731 года под названием «Нанкэн кэрэдомо бакэмоно сугороку». Название означает что-то вроде «с трудом видимое и все же бакэмоно сугороку» и подчеркивает (не)видимость ёкаев; другими словами, даже если обычно вы не можете их увидеть, вот они — тридцать один ёкай[597].

«Мукасибанаси бакэмоно сугороку» («Сказочный бакэмоно сугороку»). Художник: Утагава Ёсикадзу. 1858.

Courtesy of the Jordan Schnitzler Museum of Art, University of Oregon (Gift of Mr. and Mrs. John N. Winton)

Многие более поздние ёкай-сугороку были полноцветными ксилографиями, такими как «Мукасибанаси бакэмоно сугороку» (1858) работы Утагавы Ёсикадзу (поздний период Эдо и ранний Мэйдзи; также известна как «Итидзюсай»), одного из учеников Утагавы Куниёси. Название игры здесь включает слово «мукасибанаси», или «народная сказка», и в данном случае используемые кандзи также можно прочесть как «сто видов жутких историй (кайдан)». Как и следовало ожидать, стартовой точкой (фуридаси) является большой квадрат внизу, на котором изображена группа детей, собравшихся рассказать истории на сеансе хяку моногатари. Кажется, один из детей гасит лампу слева.

Скорее всего, согласно традиции рассказывания страшных историй, каждый квадрат на игровой доске представляет не только самого ёкая, но и определенную легенду или место, связанное с ним. Например, сразу справа от фуридаси находится клетка с надписью «Мицумэ-дайсо с перевала Асахина», на котором изображено лысое существо, похожее на монаха, с тремя глазами. Перевал Асахина — это путь, проложенный через гору в Камакуре, своего рода изолированное промежуточное пространство из тех, где часто встречаются ёкаи. Хотя сегодня мы не можем точно определить, к чему эта отсылка, игроки знали (или, возможно, сочиняли) подходящую страшную историю о встрече с этим трехглазым существом именно в этом месте.

В левом верхнем углу клетки мицумэ-дайсо можно увидеть бледно-желтую прямоугольную рамку с надписью внутри. Она объясняет, куда вы будете двигаться в зависимости от следующего броска кубика; например, если выпадает четверка, вы перемещаете свою фигурку на клетку «аканамэ», расположенную в следующем ряду выше, вторую слева (в частности, это аканамэ места под названием Сококурадани). Здесь также желтая рамка указывает ваш следующий ход: если выпадет единица, переместитесь на клетку с фунаюрэем, тройка — с сёкерой, пятерка — с каппа, а шестерка — с яма-отоко. Если выпадет двойка или четверка, придется подождать следующего раунда, чтобы получить еще один шанс.

На некоторых клетках одним из результатов броска является перемещение в агари, финишную точку; игрок, который первым до нее доберется, выигрывает игру. Агари здесь — большой прямоугольник в центре верхнего ряда, на котором изображены несколько нэкомата (похожих на версию Сэкиэна), с гигантской кошкой, бродящей на заднем плане, и женщиной-полукошкой посередине. Изображение отсылает к сцене из пьесы кабуки «Цуруйи Намбоку IV» 1827 года, в которой старая женщина оказывается бакэнэко, меняющей облик. Эта сцена, в свою очередь, стала сюжетом знаменитой гравюры Куниёси, который приходится учителем Ёсикадзу, создателю игры[598]. Другими словами, агари здесь многослойный, с пересекающимися аллюзиями на разные виды кошек-ёкаев, на Торияму Сэкиэна, Утагаву Куниёси, «Цуруйю Намбоку IV» и кабуки.

В зависимости от того, как посчитать этих кошек, в игре представлено как минимум двадцать пять различных ёкаев, со многими из которых мы уже сталкивались раньше, — в том числе тануки, наполовину превращенный в чайник, каса-бакэ (здесь иппон-аси), юки-онна (под названием юки-дзёро), ямабико, каппа, тофу-кодзо (под названием хитоцумэ), девятихвостая кицунэ и микоси-нюдо. И каждая клетка, которую они занимают, выполнена с большой тщательностью — «самостоятельное миниатюрное произведение искусства»[599]. Благодаря расположению каждого ёкая в отдельной клетке игра была энциклопедической. В то же время она давала игрокам возможность мысленно путешествовать с места на место, предположительно вспоминая по пути легенды, связанные с каждым ёкаем, или, возможно, даже рассказывая о своем личном опыте.

Омотя-э в формате дзукуси. Иллюстрация из «Осимбан бакэмоно-дзукуси». Художник: Тоё Сада. Период Мэйдзи.

Courtesy of International Research Center for Japanese Studies

Бакэмоно сугороку — и особенно эта версия, — похоже, были очень популярны. Несмотря на хрупкость самой «доски» (на самом деле всего лишь листа бумаги), несколько экземпляров все еще можно найти в музеях и архивах Японии и других стран, и на многих из них — следы активного использования. Также можно обнаружить гравюры омотя-э, или «картинки-игрушки», похожие на сугороку, но сделанные для созерцания и восхищения, а не для игр. Они обычно напоминали по формату дзукуси, собрание ёкаев, на которых было интересно посмотреть, а также, по-видимому, бросали вызов зрителям идентифицировать каждое существо и, возможно, рассказать о нем историю. Как и каталоги Сэкиэна, эти привлекающие внимание картинки были одновременно энциклопедическими и смешными. Если ёкаи — предки покемонов, то указатель в стиле дзукуси можно рассматривать как своего рода ёкай-декс, очень ранний предшественник покедекса.

Священные граффити

В целом укиё-э, сугороку и омотя-э создавались на продажу профессиональными художниками и издателями. Но интерес к ёкаям проявлялся и в менее коммерческой, более неформальной деятельности — в том, что мы могли бы назвать народным аспектом сети культуры ёкаев периода Эдо. Одним из примеров является включение ёкаев в практику приклеивания сэндзяфуда в святилищах и храмах.

Термин «сэндзяфуда» (букв. «наклейки для тысячи святилищ») означает своего рода вотивное послание — полоска бумаги (фуда) размером примерно пятнадцать на пять сантиметров, которую религиозные паломники наклеивали на стены, колонны и ворота святилищ и храмов[600]. Хотя изначально это была форма религиозной практики, в середине периода Эдо помечание религиозных объектов превратилось в нечто, что можно назвать священными граффити, которые сохраняли элемент духовности и даже стали формой игры и развлечения. И точно так же, как в случае с граффити сегодня, власти обычно не одобряли такую практику, поэтому в ней часто присутствовал конспиративный элемент: энтузиасты предусмотрительно подвешивали свои надписи на длинных шестах.

Одинарное вотивное послание с изображением ёкая в виде масляного фонаря или андона. Одна нога — характерная черта многих ёкаев; руки здесь кажутся поднятыми, словно пугая или угрожая. Но лицо, созданное из выдвижных ящиков по бокам,