Сам король быстро уселся на свое место и, заметив, что гость потерянно осматривает зал в поисках своей дочери, заговорщицки ему подмигнул:

– Осталось дождаться лишь последнюю парочку!

И в этот момент с другой стороны зала, из еще более высоких дверей показалась целая процессия. Впереди шла Виктория, затмевая всех и вся в огромном зале, в том числе и своего скромно одетого мужа. Лицо ее было розовым от чувств, которые ее обуревали, а в глазах блестели слезы.

За парой молодоженов шли четыре милые девчушечки лет пяти. Они с радостными лицами волокли длинный хвост усыпанного бриллиантами платья. А уж за ними следовала группа разряженных людей, видимо родственников. Рассмотреть их Семену так и не удалось, потому что они остановились в дверях. Вокруг трона удивленно зашептались:

– Его высочество принц салламбаюрский Теодоро со своей супругой, графиней Викторией Ривьери!

В зале повисла тишина. Кажется, все присутствующие, кроме короля и всезнающих лакеев, вообще перестали дышать. Слышны были только размеренные шаги приближающейся к трону парочки да нестройный топот ног девочек, несущих шлейф невиданного платья.

Семен, с трудом повернув голову на одеревеневшей шее, посмотрел на веселящегося Максимилиана Первого. Тот словно ждал этого момента и подмигнул еще более многозначительно. А потом так прищурил глаза, что сразу стало понятно: он очень веселый и открытый человек.

Загребному пришлось отвлечься – он еле успел прижать к себе покачнувшуюся Нимим. Кажется, она была близка к тому, чтобы потерять сознание. Хорошо, что любимый мужчина вовремя подхватил ускользающее в сторону тельце и крепко прижал к своему боку, добавив в ауру любимой импульс бодрости и силы.

Молодые подошли к трону и преклонили колени перед монархом. Король величаво встал, поднял на ноги невестку, с чувством ее расцеловал, затем то же самое проделал с сыном и только потом постарался незаметно вытереть набежавшие на глаза слезы.

Вновь, привлекая внимание всех присутствующих, раздался зычный голос церемониймейстера, стоящего уже в центре зала:

– Его величество король Салламбаюра Максимилиан Первый признает законность совершившегося брака и назначает на завтрашний день официальную свадебную церемонию. На три дня объявлен государственный праздник. А сегодняшний день навечно вводится в скрижали истории как праздник Возрождения Независимости. Потому что отныне королевство Салламбаюр вновь стало свободным!

Церемониймейстер, ко всему прочему, обладал еще и завидной смекалкой, потому что, увидев, что все так и стоят молча, переваривая ударивший их по темечку водопад эпохальных новостей, он первый радостно заорал:

– Ура-а-а!!!

Вот тут все и «проснулись», и дворец содрогнулся от дружного радостного рева, который волнами покатился по залам и коридорам, выплеснулся на главную площадь, а потом с ураганной скоростью распространился по всей столице. Древний Грааль ступил на путь возрождения своего величия. Если уж не экономического, то политического точно.

Грандиозные планы

Встретиться наедине оба главы породнившихся семейств смогли лишь по прошествии полутора суток. Да и то только потому, что не пошли спать. Конечно, до этого они тоже виделись почти постоянно, а порой и сидели не так далеко друг от друга, но говорить о чем-то серьезном в гомоне разгульного праздника не было ни малейшей возможности. И вот только сейчас два отца уселись в небольшом алькове королевского дворца и сразу перешли к делам. И начал король с напоминания:

– Не забыл, что в подобной обстановке ты ко мне обращаешься просто – Макси?

– Не забыл.

– Насколько я понял, ты уже в курсе всех наших основных бед и трудностей?

– Не всех, конечно…

– Но от самой главной, мерзкого наместника и его «смешанных» мечей, ты нас уже избавил.

– Про мечи, – решил уточнить Загребной. – Я никак не доберусь до своего замка, чтобы их осмотреть. Неужели каждый воин из его десятка имел такой меч?

«Смешанное» оружие было обоюдоопасным для обоих миров, потому что его делали с напылением на лайкриловую основу частичек тугоплавких металлов человеческого мира. Стоил подобный меч как целых два больева, и можно было представить те беды, которые мог натворить его владелец в любом из миров.

Еще одной особенностью смешанного меча являлась его почти полная прозрачность для обоих миров, и лишь обагренный кровью он становился виден. Только после этого опытный мечник мог вступить в поединок и выбить оружие из рук демона. А уже дальше действовать с помощью ядов и специально созданных против демонов амулетов.

Наличие такого оружия у наместника могло насторожить кого угодно.

На этот вопрос король ответил лишь частично:

– Шутишь?! Они бы мне тогда всех подданных порубили, гады дымчатые! Хотя и точное количество узнать не удавалось: то ли два, то ли три.

– Даже два – это много для дружины наместника, – заметил Загребной. – Представляю, как они тебя тут допекли. Но они нам действительно уже не помеха. Позволь еще один вопрос: какова была тайная миссия твоего сына?

Максимилиан тяжело вздохнул и покаянно закивал:

– Стыдно говорить, и я теперь несказанно рад, что о ней никто не узнал.

– И мне не скажешь?

– Тебе? Если с первого раза не угадаешь, то скажу. Но почему-то уверен, что ты отгадаешь…

– Попробую… Все остальные соседи тебе отказали в помощи, и ты решил пригласить в союзники гензырского хана?

– Вот видишь… угадал. Знал бы ты, как нам тяжело далось это решение…

– Представляю.

– Вряд ли. Хотя некоторые нюансы ты ну никак узнать не мог.

– Теперь хочу знать.

– У нас ведь в придачу ко всем остальным напастям еще и внутренний враг появился. На острове Зари уже лет двадцать как объявил себя единоличным и независимым правителем князь Буйкале. А в последние годы он до того нарастил и вооружил свой флот, что все чаще стал заявлять о моей неспособности управлять государством. И теперь угрожает меня сместить и взять весь Салламбаюр под свое правление.

– Но разве он не боится демонов?

– Боится! Но у него на острове их нет! – со злостью выпалил король и демонстративно развел руками. – Верховный Вордан вообще плевать хотел на остров Зари. Вот Буйкале этим и воспользовался: капиталы, людей, оружия поднакопил. А когда я к нему за помощью гонцов отправил, он нагло предложил передать корону ему.

– Однако…

– Но ты знаешь, Семен, – тут же без перехода улыбнулся местный монарх, – вот тебе честное слово: если бы хан отказал нам в союзничестве, я бы согласился на смену правящего рода.

Загребной немного подумал и поощрительно кивнул:

– Тоже верное решение. Можно и отстранившись от дел пожить с чувством исполненного долга.

– Увы! Пожить бы мне князь не дал, он такой. Пришлось бы