развести огонь, — сказала я. — В водостоке его никто не увидит.

Лев кивнул и, оставив мой жезл в грузовике, вылез наружу. Запах сырого песка защекотал нос, и я вдохнула ночной воздух, ощущая прохладное облегчение открытого неба, которое наконец отпускало дневной жар. У входа в водосток набилась куча сухой растительности, и Лев уже сооружал нечто вроде очага. Бенедикт сидел неподалёку, спиной к стене, вытянув ноги.

— Сложнее, чем кажется, — прошептала я, осторожно дёргая за зацепившуюся ветку.

Лев поднялся с каменного круга и какое-то время наблюдал за мной.

— Пойду посмотрю, можно ли подтянуть ремень вентилятора, — сказал он. — Тебе воды, Бен?

— Нет, — ответил Бенедикт, и Лев ободряюще хлопнул его по плечу, прежде чем вернуться к грузовику. Его голос стал выше, когда он спросил у Херма, есть ли у него фонарик. Да, я, пожалуй, тоже не хотела бы тратить свой лодстоун на свет.

— Как думаешь, он сможет починить хранилище? — спросил Бенедикт, а я дёрнула сглаженную водой палку, пока та не вырвалась из спутанных веток.

— Да, но он этого не сделает, — сказала я раздражённо. Я уронила палку и потянулась за другой. Ощущение ловушки усиливалось. Он правда думает, что я могу установить новый мировой порядок? Серьёзно?

— Но хранилище должно быть, — настаивал Бенедикт. — Дросс должен куда-то деваться.

— Это кто сказал? — донёсся голос Херма от грузовика; он явно нас подслушал. — Отпусти это, Грейди. Кто-нибудь другой починит хранилище. Тебе сейчас нужно думать о себе.

Я нахмурилась, глядя, как Херм и Лев склонились над открытым капотом. Мой мир схлопнулся. Ничего не было прежним, и единственный человек, который мог бы всё исправить, хотел, чтобы я ушла даже от шанса собрать всё обратно — спрятаться в надежде научиться пользоваться тем, что оставил мне отец.

Мы избавились от сепаратистов и нашли Херма. Жаль только, что впечатлённой я не была.

Глава 24

Вороны что-то нашли — скорее всего, сову. Они терзали её без пощады, и их резкие карканья были единственным звуком в прохладной тишине предрассветного утра. Постанывая, я перевернулась и натянула на себя потрёпанное одеяло. Холод от бетонной трубы отдавался неприятной ломотой. Наш первоначальный план выехать в полночь рухнул, когда грузовик отказался заводиться. Мне было всё равно — Финикс изначально и не был моей целью.

Как бы то ни было, если сон и приходил, то урывками, и меньше всего мне хотелось просыпаться.

— Этот лживый сукин сын! Петра? Петра!

Я резко села, проснувшись окончательно, тело ломило от напряжения. Бенедикт стоял над Хермом; тот, уже немолодой, сутулился, прислонившись спиной к стенке трубы. С заспанными глазами Херм моргнул, будто выныривая из оцепенения.

— Ты должен был быть на дежурстве! — воскликнул Бенедикт, бледный, но явно в лучшем состоянии, чем прошлой ночью.

— Я был на дежурстве, — Херм потер щетину и посмотрел на потухший костёр. — Лев взял утреннюю смену.

Взгляд Бенедикта скользнул к светлеющему проёму трубы, где в дымке занимался рассвет.

— Льва нет.

— Нет? — по мне прокатилась волна адреналина, бодрее любого гигантского кофе. — Ты уверен? Его рюкзак здесь.

Я скинула одеяло и встала, посмотрев на грузовик, всё ещё припаркованный позади нас. — Может, отошёл… дерево поискать или что-то вроде того.

С явным отвращением Бенедикт прошёл к краю трубы и посмотрел вверх, на ворон, его силуэт резко выделялся на фоне предрассветного неба.

— Нам нужно уходить, пока он не добрался до зоны связи. Он — рейнджер ополчения. А я — доверчивый идиот. А ты — старик.

— Эй! — крикнул Херм, но мне и самой было не по себе. Оставить Льва на дежурстве было не самым умным решением, но я и представить не могла, что он просто уйдёт — пешком, через пустыню, искать своих.

Уставшая, я опустилась у холодного кострища и подтянула к себе рюкзак Льва. Оказалось, он оставил нам все батончики и все бутылки с водой, кроме двух.

— Рада, что тебе лучше, Бенни.

Бенедикт повернулся, словно удивлённый, и приложил руку к груди.

— Да… думаю, да.

— Ладно. — Я с усилием поднялась, уже чувствуя усталость. — Пошли. По дороге поедим. Может, успеем перехватить его, пока он не вышел на связь.

Бенедикт посмотрел мимо меня на грузовик.

— На машине у нас больше шансов. И через час станет жарко.

— Конечно, — сказал Херм. — Мы находим Льва, а он снова стягивает на тебя целый отряд. Не думай, что я не видел, что он сделал с тобой у моего аварийного тоннеля.

— Ты видел? — спросила я, поднимая голову от того, что стряхивала с себя грязь. — Почему ты не помог нам?

Херм расширил глаза.

— Пушки? Лодстоуны? Ты кем меня считаешь?

Я выдохнула. Ну да.

— Забудь про Льва. У нас один шанс. Думаю, надо идти в горы. — Херм посмотрел из-под водопропускной трубы на близкие холмы. — Чем выше заберёмся, тем прохладнее будет.

— Делайте что хотите, — сказал Бенедикт. — Я попробую завести грузовик.

— Тот самый, с которым Лев «возился» всю ночь? — Херм хмыкнул. — Грейди права. Нам нужно уходить. Горы, потом побережье.

Бенедикт наклонился над двигателем, изучая его.

— Лев не хотел, чтобы он завёлся, — сказал он отстранённо. — Он нас тут бросил. Что бы он ни сделал, я смогу это исправить.

Шанс выбраться отсюда на машине стоил тех двадцати минут, которые это могло занять, и, когда мысль о том, чтобы найти собственное дерево, стала навязчивой, Херм с усилием поднялся на ноги. Одной рукой держась за спину, он заковылял к Бенедикту, растянувшемуся над давно остывшим двигателем — усталый, перепачканный дорогой, раздражённый тем, что осталось от его презентационного костюма. К нему липкой дымкой тянулась прядь дросса, словно тепловое марево, и я поморщилась, когда она лопнула, а он ударился локтем о кусок неподатливого металла. Выругавшись, он стряхнул боль с руки и снова наклонился над мотором.

— Попробуй вот это, — сказал Херм, указывая, и Бенедикт ткнул отвёрткой в двигатель.

— Я устала от плохой удачи, — сказала я, подходя к краю трубы и всматриваясь в предрассветное небо в поисках хоть какого-нибудь признака вертолёта.

…Но, если честно, мне следовало ожидать от Льва чего-нибудь неожиданного. Боже, этот человек был ходячим клише.

— Это не плохая удача. Это твоя удача, — Херм постучал по чему-то под капотом.

Бенедикт взглянул на него.

— Ты это называешь удачей?

— Нет. Я называю это удачей Грейди.

— Похоже на правду, — тихо сказал Бенедикт, потом громче: — Ладно, уговорили. Что за удача у Грейди?

Херм отступил от двигателя; щетина на его лице выглядела особенно плохо в этот ранний час.

— Она ушла от сепаратистов — хорошо. Потом её нашла соседка