- Хорошо. – ответил княжич, тяжело дыша, и побежал к остальным.

Джикума успел добить ещё одного голема, и я добил последнего. Осталось три голема с хопешами. Я снова отправился к той стороне, откуда отбивался изначально, Джикума остался встречать своего противника на месте, а Курата вернулась на свою позицию.

Голем передо мной был сделан из металла. На нём доспехи из бронзы, а хопеши по цвету похожи на что-то среднее между платиной и бронзой. Я попытался атаковать его двумя руками, но он парировал мой удар аналогичной атакой. Затем он быстро атаковал меня правой рукой, я отвёл его меч чеканом в сторону, а моргенштерном попытался нанести удар в голову, но он встретил этот удар своим мечом в левой руке. Я начал оббегать голема, но верхняя часть его туловища стала поворачиваться, будто на шарнире, ни на секунду не выпуская меня из виду и не подпуская к своей спине.

Я вызвал десяток мифриловых кинжалов и отправил их в ядро голема, а сам столкнулся с ним своим оружием, чтобы не отвлекался. Мои кинжалы смогли пробить защиту голема только с третьей попытки. Как только голем отключился, я сразу повернулся к своим и увидел, как голем отбросил кинжалы Кураты и проткнул её обоими хопешами в живот. Я заметил, что Тереза ускоренно зачитала «Светлые воды», но голем стал пытаться поднять орчиху над землёй, что вызывало разрывы тканей. Я телепортировался ему за спину и уничтожил его. После чего сразу схватился за хопеши голема и убрал их себе в инвентарь, попутно отправив в Курату «Целительный поток». Джикума в это время с упорством добивал своего противника, ведь мечи голема не смогли пробить многослойную броню и щит моего воина.

А стоило ему это сделать, как подтвердились мои опасения, и гиганты зашевелились. «Зов природы!» – закричал я, вызывая всех своих элементалей и бросился к обозначенным ранее монстрам. Курата и Джикума поступили так же. Но не успел я добежать до них, как чёрный и белый гиганты подняли руки, и с них сорвалась толстая молния. А спустя несколько мгновений каменные гиганты соединили руки у живота и выпустили по плотному искрящемуся шару. Время будто замедлилось от предчувствия беды. Я обернулся и увидел, как правая рука, плечо и часть грудной клетки Дина испаряются от плотного потока плазмы, образованного прохождением молнии, пробившей магические щиты Альфонсо и Терезы. Живот Кураты пробило аналогичным потоком, оставив там огромную дыру, а к Милославу всё ещё приближаются сразу два шара.

Я тут же телепортировался к мальчику, закрыв собой от одного шара, а в другой выпустил чары стихий с оружия. Однако это не помогло. Высвобождение чар ничего не сделало и шар испарил левую ногу и часть таза Милослава. Второй же шар пробил мои доспехи, меня, меч Милослава и испарил мальчику кисть правой руки и левую руку до плеча.

В моих глазах потемнело от боли, и я опустил глаза. Там я увидел, что на правом боку у меня выжжена немалая дыра. А ещё услышал дикие крики обоих мальчиков и жены. Я применил к себе «Регенерацию», потом сквозь боль подхватил одной рукой кричавшего княжича, телепортировался и второй рукой поднял Курату. После чего снова телепортировался, перенеся их к Терезе, которая уже поднимала рунический щит. Альфонсо же стал поднимать вокруг нас твёрдые каменные стены.

Я использовал «Регенерацию» и «Целительный поток» на Курату и Милослава, после чего быстрым телепортом принёс к Терезе и Дина, применив на него аналогичные заклинания. Все трое всё ещё кричали от боли, но у меня нет времени им помогать. Я кинул быстрый взгляд на Альфонсо, и он кивнул, после чего стал накладывать «Подавление боли» на всех пострадавших.

Я слышал удары молота и грохот молнии, а также рёв элементалей и взрывы. Но прежде, чем вернуться на поле боя я воздвиг свои стены поверх тех, что создал Альфонсо. Их я укрепил при помощи духов земли и помимо камня в них присутствуют различные минералы. Создав полноценный твёрдый купол над пострадавшими и лекарями, я телепортировался к обсидиановому гиганту.

Стоило мне перед ним появиться, как он просто пнул меня в лицо. Я же прикрылся руками, но мощь удара была такой, что обе мои руки мгновенно оказались сломаны. Я вправил их телекинезом, использовал «Целительный поток» и стал искать слабое место гиганта. Но я не мог увидеть потоки магии внутри него и, соответственно, не смог определить местонахождение ядра. Я телепортировался к его лицу и нанёс удар обоими оружиями, решив снести ему голову. Однако его лицо лишь немного потрескалось и ненадолго дёрнулось в сторону, а ветер, огонь и молния не принесли никакого эффекта. Я остался стоять на платформе из маны и продолжил бить гиганта в лицо, а кинжалы плотным потоком отправил в центр его груди на случай, если там находится ядро, как было у сына земли. Пока я не давал существу сфокусироваться, восьмой, девятый и десятый кинжалы пробили его грудь и вышли из спины. После чего я увидел, как его глаза несколько раз мигнув, погасли, а сам гигант упал на колени и завалился на бок.

У меня закружилась голова от недостатка маны. Даже телепортация на маленькие расстояния тратит её очень сильно, особенно если делать это часто. Да и вызов восьми элементалей съел большую её часть. Я выпил зелье и телепортировался к каменному гиганту без брони, который только что разорвал моего железного элементаля. Быстрый взгляд на поле боя показал, что оставшиеся три гиганта всё это время развоплощали моих элементалей, а Джикума продолжал сражаться в ближнем бою с мраморным гигантом, вот только щит уже сломался и одна рука у него безжизненно висит вдоль тела.

С каменным гигантом я поступил проще: я стал наносить один за другим удары в его грудь с большой скоростью. Вскоре мне удалось его пробить, пару раз увернувшись от рук, которые хотели меня прихлопнуть как муху. Раздробив верхний слой камня, я увидел гигантский пульсирующий огранённый изумруд, который похож на кристалл магии земли. Увернувшись от ещё одного удара, я схватился за камень и вырвал его из груди гиганта. Его глаза тут же потухли, как и у первого, но он, будто на остатках энергии, опустился на одно колено, склонив голову.

Закончив с ним, я снова выпил зелье и переместился на крышу купола, где вызвал тотем восстановления маны, чтобы восполнить её и себе, и Терезе. Я взглянул в сторону Джикума,