толщиной в локоть. В самом верху ее было проделано маленькое окошко.

— Потом пойдем домой, — сказал Илья и, заложив руки за спину, стал ходить взад-вперед. — Интересно, а туалет здесь есть? — сказал он ни с того ни с сего.

— А что такое туалет? — заинтересовался Яромир, которого создавшееся положение, кажется, нисколечко не тревожило. Илья подошел к Яромиру и что-то шепнул ему на ухо.

— А я-то думал… — разочарованно протянул богатырь. — Но ведь нам и не надо. Мы ведь сейчас выйдем?

— Если выпустят! — усмехнулся Попович.

— Я выйду, даже если не выпустят! — упрямо сказал Яромир. — Но уж тогда они у меня попляшут!

— Интересно, каким образом?

— Что? Плясать будут? Вприсядку!

— Да нет, я имею в виду, как выйдем? Лично я сомневаюсь, что такую дверь можно сломать, — сказал Попович.

— Яромирка прав! — уверил Илья. — Сломать можно все.

— И тут в окне показалась удивительно знакомая физиономия.

— Палач! — ахнул Яромир.

— Ага! — радостно ухмыльнулся палач. — Вот он я! Скоро буду вам рубить головы. Вы как предпочитаете, между третьим и четвертым позвонком или брать пониже? Некоторые любят, чтобы головка была срезана аккуратненько! С такими работать одно удовольствие!

— Но ведь я тебя там, на площади… — начал было Яромир.

— Так то мой брат! — улыбнулся палач. — Он сейчас в сумасшедшем доме. Так что спасибо вам, я теперь единственный мастер!

— Ты мастер? — переспросил Яромир, подходя поближе.

— Ага! — палач радостно обнажил лошадиные зубы. В этот момент рука Яромира молниеносно просунулась в окно и схватила палача за нос.

— Мням! — произнес палач, делая попытку освободиться. Но силы были неравны. Яромир стал втягивать голову палача в окно. Окно оказалось недостаточно широким: пролезть мешали уши. Пришлось дернуть посильнее. С тихим чпоком голова палача пролезла и оказалась в камере. Все остальное нервно задергалось за дверью. Измученные нос и уши «мастера» распухали на глазах.

— Хорош! — восхитился Илья. — Такое ожерелье тебе как раз! Ну что, поговорим?

— О че-ом?! — взвыл палач. — О-о! Какое коварство! Как я теперь буду жи-ить?! Отпустите меня назад!

— Назад? — изумился Яромир. — Ты же палач! Знаешь, что назад пути нет. Но ты не волнуйся, мы тебя все-таки освободим. Отрежем голову, и пойдешь гулять!

— Без головы? — ужаснулся палач. — Кому я буду нужен без головы?

— Ты и с головой-то никому не нужен! — сплюнул Илья. — Ладно. Хватит болтать, перейдем к делу, — он взял со стола бутылку. — На-ко, хлебни для храбрости!

— Не буду! — запротестовал палач, но с Ильей спорить было бесполезно.

— Не будешь пить, так волью!

— А я зубы сожму!

— А я их выбью!

— Но вино отравлено, — прошептал палач. — Мне его пить нельзя!

— А нам, значит, можно, — вздохнул Илья. — А все твердят: Европа! Культура! Учить вас надо дубиной по голове! Ладно. Говори, что это за дворец такой? Где мы находимся?

— В Бастилии! — радостно доложил палач. — В тюрьме для особо опасных… а-а-а!

— Что? — забеспокоился Илья. — Ты чего орешь-то? Все уши прозудел, шмель проклятый!

— А-а-а! О-о-о! — извиваясь, орал палач. — Меня сзади… О-о!

— Сзади? — мстительно прищурился Муромец. — Это в тюрьме бывает.

— Едят! — прорыдал палач.

— Упыри! — взревел Яромир. — И здесь от них покоя нет! Ну, все! Достали!

Он разбежался, насколько позволяли размеры камеры, подпрыгнул и обеими ногами ударил по двери. Дверь с оглушительным грохотом сорвалась с петель, и вместе с палачом ее вынесло в коридор.

Богатыри выскочили из камеры и нос к носу столкнулись с толпой великосветских упырей. Судя по нарядам, это были не последние люди в государстве.

— А вот и наши богатыри! — обрадовались они. — Что ж вы так торопитесь, дурашки! Сейчас мы будем вас ам-ням-ням!

— А мы будем вас хрясь, бах и трах! — сурово заявил Илья.

— Трах? — засомневались упыри и невольно подались вперед. Драгоценности на них мелко задрожали от возбуждения. И тут Яромир не выдержал. Он схватил упавшую вместе с палачом дверь, поднял ее над головой и одним ударом пришиб добрый десяток монстров. Обманутые в своихлучших чувствах, упыри взревели и ринулись вперед.

— Братцы! Не подвернитесь под руку! — крикнул богатырь и пошел гвоздить гламурную нечисть по фиолетовым мордам и плоским черепам.

Побоище получилось что надо! Железная дверь, словно молот, плющила монстров, а богатыри подталкивали в спину тех, кто еще остался цел. Последним оказался разодетый в золото и шелка хлыщ с оттопыренной верхней губой. Из-под губы вылезали здоровенные клыки, правда, один был с дуплом.

— Прекратить! — заверещал он. — Я король! Вы не имеете права!

— Не имеем, — смиренно согласился Илья. — Но ведь делаем, а? Парадокс! — и свесил упырю увесистый подзатыльник. В следующую секунду массивная дверь пришлепнула монстра с такой силой, что от него остались только дымящиеся башмаки.

— Кажись, все? — спросил Яромир, оглядываясь и переводя дух. — А где палач-то?

— Оторвался во время работы, — пояснил Добрыня. — Ну, для него же лучше. Все равно бы он голову назад не вытащил. К тому же с отъеденной задницей куда он годен?

Яромир посмотрел на кучу прессованного мусора, оставшегося после упырей.

— Это куда девать? Поджечь бы…

— Не наша забота, — отмахнулся Илья. — Пусть выгребают сами. На удобрение. Пошли отсюда!

Но выйти из Бастилии оказалось непросто. Из караульного помещения выскочили стражники с алебардами. Морды у стражей были красные, от них несло за версту винным перегаром. Нахлобучив шлемы на лоб, они поперли на богатырей, как живой таран. Драться в узком коридоре было неудобно, да, честно говоря, и не хотелось. Пришлось Яромиру сбегать за дверью и упрессовать всех стражников сразу. И еще один раз пригодилась дверь: чтобы высадить ворота. Возле подъемного моста они увидели отца Жозефа. Узрев богатырей, он подпрыгнул, как ужаленный, но вместо того, чтобы бежать, бросился прямо к ним. Илья встретил его сурово:

— Что ж ты, преподобное твое преподобие, упырям помогаешь? Богатырей решил извести?

— Живы! — зарыдал отец Жозеф, заламывая руки. — Слава всевышнему! А где же вампиры?

— Там, где