чувствовала, что второй раз она не решится покинуть его.

«Я как эльфы? Влюбляюсь с каждым днем все больше?»

Джон вышел, а Софи так и стояла, сжимая вилки в руке, и никак не могла «отвиснуть». Его госпожа сердца подарила бы ему поцелуй?.. О, Боже, он что, снова про платонические отношения?

Софи с тревогой стала сервировать стол. Да нет же, не может он думать об этом так. То есть, уж теперь-то, когда они столько времени были вместе во всех смыслах, Линар не может вернуться к идее одних поцелуев так ведь?!

Секундочку, — замерла Софи. — А почему это меня так волнует?!

Когда на пороге завозились гости, она подбежала к зеркалу, прихорашиваясь. Из одежды ей выделили джинсы, пару странного кроя юбок в пол и несколько толстовок. Все ей было велико, приходилось закатывать рукава и подворачивать штанины.

Выглядела она… отвратительно. Отросшие некрашеные и нестриженые волосы, никакого макияжа, одежда словно ворованная. Она махнула на зеркало и пошла в прихожую.

Сцина снимала сапоги, Шедар расстегивал куртку. Он держал какое-то блюдо, так что одной рукой ему было неудобно, вот и замешкался.

Линар хотел забрать блюдо, но Макидарец не отдал.

— Это хозяйке дома.

Джон отступил.

— Привет! — Софи улыбалась. Даже Шедару. Сегодня она помнила об этих эльфах только хорошее и гнала прочь плохое.

— Добрый вечер, София.

— Привет, цветочек. Боже, какой запах! Ты что это тут накашеварила?

Они пошли в кухню, Шедар торжественно вручил ей блюдо. Там были фрукты, упаковка печенья, и нарезка в вакууме.

— Спасибо. Располагайтесь. А Мелана? — спросила она у Линара.

— Она не сможет.

— Не вини ее, Софи, ей и так нелегко. Поддерживать тут порядок и блюсти свой авторитет, когда не гонишь с порога смертных дев и разных предателей, — Сцина села и, шумно скребя ножками стула, пододвинулась.

Шедар устроился куда скромнее и тише. Софи показалось, что он чувствует себя не в своей тарелке.

Пир их был не особенно раскошен, но Софи порезала фрукты, соорудила из овощей салат, вскрыла принесенную Шедаром ветчину. Спиртного эльфы не возили, так что все довольствовались соком и морсом.

— Так, с кого тост? — Софи разложила все на столе и первой подняла бокал.

— С Кайранэ, он у нас тут самый почитаемый, выходит, — Сцина издевательски поклонилась младшему брату. Шедар взял стакан и начал гипнотизировать его, не решаясь заговорить.

— Если не собираешься пить и есть, зачем пришел?

Шедар поставил стакан обратно. Поднял. Опять поставил. Отдернул руку в гневе.

— Не знаю! — огрызнулся он, не поднимая глаз от стола. — Как я могу преломить хлеб с lin'yarr и смертной. Но тогда я должен оскорбить сестру и госпожу сердца друга? Я не понимаю, как поступить правильно.

Софи смущенно замерла. Они обменялись с Линаром тревожными взглядами. Она-то дура понадеялась, что хоть сегодня сможет почувствовать себя просто среди друзей.

— Не хочешь хлеб, преломи салатика, — Сцина пододвинула к нему пиалу.

Шедар нервно усмехнулся. Снова поднял стакан.

— За хозяйку дома. Да продлятся ее дни и светел будет путь.

Все чокнулись. Софи отметила, что прежде чем выпить Шедар еще мгновение помедлил. Но все же выпил.

— Поздравляю, ты нарушил законы. Какие ощущения? — Сцина явно подтрунивала над братом.

Шедар как-то невнятно пожал плечами.

— Правильно, никаких. Цветочек, я хочу того, что так аппетитно пахнет из твоей духовки. Можно?

Они поели, разговаривая о поселке. Кто где живет (Софи большую часть имен никогда не слыхивала), какие продукты закупают. Кто приехал в последние дни. Какие новости из городов.

В разгаре беседы все перешли на эльфийский, и Софи сперва немного позапиналась, а потом ничего, вполне смогла поддерживать разговор. По крайней мере, понимала все.

— Надо наслаждаться пока можно, да? — Сцина ела шоколадные конфеты с марципаном. — Я не умею их готовить. Сколько еще они будут доступны? Десять лет? А потом все? Эх... А миндально-фисташковое мороженое!

— Перестань! Решаются судьбы народов, а ты ноешь о еде! — возмутился Шедар.

— Тебе не терпится в каменный век, братец? А мне вот нет. Я, знаешь ли, ценю электричество и канализацию.

— Это все суета. Мелочи, быт! За ним-то люди и не видят настоящей жизни.

— Ну тогда начни завтра ходить в туалет на улицу. А?

Шедар покраснел.

Софи подавилась оливкой.

Они с Линаром все больше молчали, зато Сцину с Шедаром было не унять. Софи казалось, что они немножко лукавят, вечно препираясь друг с другом. Словно им просто очень хочется поговорить, но положено ругаться.

Линар протянул руку и взял ее ладонь. Софи замерла взволнованно. Джон улыбался ей. Тепло, благодарно. Вечер был волшебный. Тихий уютный, сытый. Из тех, в которые так остро ощущается счастье.

Софи высвободила ладонь, пожав руку Джона.

Он отвернулся и стал подтрунивать над Шедаром.

Мелана так и не пришла, макидарцы распрощались около десяти. Линар закрыл за ними дверь и пришел на кухню. Софи убирала тарелки в раковину.

— Спасибо тебе.

— М? Да не за что.

— Ты помирила Шедара со Сциной, разве не понимаешь?

— А я при чем?

— При том, что раз он принял смертную деву, то нет смысла и сестру ненавидеть. Lin'ya больше не столь довлеют над ним.

— О! Так себе, конечно, достижение, но я рада, что они не собачатся боль... ше.

Софи споткнулась на ровном месте. Линар подошел очень близко, забрал у нее из рук тарелку, осторожно поставил в раковину. Софи потеряла свое дыхание. Стояла и открывала рот, силясь что-то сказать, как вытащенная из воды рыба. Джон придержал ее лицо и поцеловал. Софи жалобно всхлипнула. Их губы разъединились с волнующим влажным звуком.

— Джон.

Он не дал договорить. Снова завладел губами. Линар наверное никогда настолько уверенно, по-хозяйски не целовал ее.

— Г-госпоже сердца не положено… — пробормотала Софи.

— Ты моя супруга. Мне плевать на всех, кто этого не понимает, — зашептал он, заключая ее в теплые объятия.

Они сладко, очень нежно и волнующе целовались. Так неспешно, словно впереди у них была целая вечность, чтобы быть вместе. Софи провела по его коротко остриженным волосам, Линар погладил ее шею.

— Soifi... — прошептал он на эльфийском. Снова это смешное «и» в середине имени. Софи рассмеялась. Линар осторожно гладил ее лицо.

— Ты простишь меня, правда? Ты сможешь?

Улыбка Софи потухла. Секунду назад мира за пределами стен