А вот это очень даже хорошая цена. Останется больше денег на закупки.

Проложив листьями лопуха холщовую сумку, загрузил всё туда. Затем мы прошлись по остальным торговцам, снова закупая те-же продукты по списку: пять десятков яиц, зелень, и немного дешёвых специй, потратив ещё тридцать один медяк, и у меня осталось всего пятнадцать монет.

Когда вернулись обратно, Фэн занялся своими делами, а мы с Шеном принялись за подготовку, и я даже ощутил некоторую ностальгию. Так отбивался от того, чтобы быть поваром и в итоге им стал. Моя профессия, которой я обучался по распределению с детдома в итоге меня и кормит, тогда как самостоятельно выбранная в институте, тут ничем не пригодится. Банально потому, что ни клавиатуры, ни компьютеров тут нет.

Первым делом нужно было разобрать покупки, рассортировать, понять, что где лежит. Мясо в тенёк, скоро его начинать готовить, яйца туда же, но отдельно, чтобы не побились. Зелень — завернуть во влажную тряпку, а специи в тележку, в специальный отсек.

Шен суетился, стараясь угодить, и я видел, как ему хочется быть полезным. Наверное, впервые за долгое время у него появилось какое-то дело, какая-то цель, кроме того, чтобы выжить и не быть битым.

Когда с подготовкой было покончено, настало время готовиться к обеду. В суматохе последних дней я и отвык уже от этого. Я разжёг огонь в очаге, поставил котёл с водой, которую Шен натаскал от Фэна. Отрабатывал то, что украл бочонок и теперь, пока я не куплю новый, будет главным водоносом. А пока вода грелась, занялся мясом.

Обрезки от Хун Тао действительно выглядели неказисто, и если бы кто из будущих покупателей их увидел, явно передумал бы покупать будущее блюдо, но после того, как я их промыл, обсушил и нарезал мелкими кусочками, отделяя жир от мяса, а кости отдельно, вид у них стал вполне приличный. Кости отправились в котёл для варки бульона, вот мясо оставил на доске, приправил солью, перцем, каплей соевого соуса и оставил мариноваться.

Шен сидел рядом и смотрел на мои манипуляции, как заворожённый.

— А ты где так готовить научился? — спросил он. — А я так смогу?

— В разных местах, — уклончиво ответил я. — Работал много где. Приходилось учиться.

— А на юге, откуда ты приехал, тоже так готовят?

— По-разному, — я усмехнулся. — Но где бы я ни бывал, лапшу везде любят.

— А я никогда не пробовал нормальной лапши, — вдруг признался Шен. — Только когда вы с Фэном ели, а я оттуда следил, — махнул он рукой в сторону, — запах чувствовал. Вкусно, наверное.

Я снова кинул на него взгляд. Худой, грязный, в лохмотьях, которые, кстати, нужно обновить, потому что не гоже моему помощнику щеголять в рванине. И глазами как у кота, на которые я в принципе и повёлся в день, когда он же меня и ограбил.

— Потерпи немного, — сказал я. — Сейчас сварится бульон, я сделаю немного лапши, попробуешь. Посмотрим, понравится ли тебе моя стряпня.

Шен аж подпрыгнул на месте.

— Правда? Я попробую?

— Ага, но сначала работа. Видишь вон ту кучу дров?

Он кивнул.

— Надо наколоть немного, для очага. Справишься?

Сложная задача для восьмилетки, но пусть доказывает свою полезность.

— Справлюсь! — выпалил он и метнулся к дровам.

Я смотрел, как он возится с топором, как неуклюже замахивается, как с первого раза не может расколоть даже небольшую чурку, и невольно улыбнулся. Вспомнил себя в детдоме, когда нас припахивали и тоже заставляли колоть дрова для котельной. Бесплатный труд, а о том, что детей негоже эксплуатировать там даже не слышали. У меня тоже тогда сначала не получалось, руки были слабые, топор тяжёлый. А потом ничего, привык. Наверное, и Шен привыкнет. У него и варианта то другого нет.

Бульон тем временем закипел. Я снял пену, убавил жар и оставил томиться. Часа через два он будет готов, можно будет начинать торговлю. Попутно я наводил порядки, раскладывал продукты.

Время шло, Шен наконец наколол небольшую горку дров, сложил их аккуратно у тележки, чтобы я мог подкидывать их в очаг и, весь мокрый от пота, подошёл ко мне. Бульон уже набирал цвет, становился золотистым, на поверхности плавали кружочки жира. Запах понемногу начинал распространяться по улице, и я заметил, как мальчонка принюхивается.

— Ладно уж, — сжалился я. — Подходи, сейчас будем пробовать лапшу.

Я достал небольшую порцию сухой лапши, бросил в кипяток. Пока она варилась, налил в миску бульона, добавил щепотку зелени, кусочек мяса, которое уже промариновалось, и даже не пожалел для Шена половинку яйца. Когда лапша сварилась, откинул её на дуршлаг, переложил в миску, залил бульоном и протянул мальчонке.

— Держи. Попробуй.

Шен взял миску трясущимися руками. Посмотрел на неё, как на сокровище, понюхал, зажмурился от удовольствия и, схватив палочки, которые я дал ему вместе с миской, принялся есть.

Он ел жадно, быстро, почти не жуя, обжигаясь и не обращая на это внимания. Палочки стучали о глину, лапша исчезала с невероятной скоростью. Миска опустела, и малец уставился на меня с обожанием, протягивая ёмкость.

— А можно мне ещё?

Глава 3

С момента уплаты долга прошла целая неделя, пролетевшая как один длинный, бесконечный день. Я перестал замечать, где заканчивается утро и начинается вечер, и где сон переходит в явь. Последний раз такое было в моей жизни как раз в момент, когда я и решил завязать с работой в общепите, понимая, что жизнь просто пролетает мимо, а всё, что я вижу — это разделочную доску перед собой с продуктами и максимум что мне грозит в этой сфере, это просто более качественное рабочее место, и Мишленовских звёзд всё равно не видать.

Иронично, что полученная профессия инженера-программиста привела меня сначала за клавиатуру компьютера, где я погряз в строках кода, а потом, с взрывом серверов, вернула к разделочной доске, пусть и в насквозь фэнтезийном мире. Словно какие-то высшие силы хотят видеть меня с поварёшкой в руках.

Но в остальном, грех было жаловаться. Потихонечку всё выправлялось, надо мной не висела больше угроза каменоломен, было что есть и было где спать, хоть место и было не особо комфортным.

Даже Шен оказался на удивление полезным и не делал ничего предосудительного, как я опасался. Да, сначала он путался под ногами, но уже через пару дней вошел в ритм. Мальчишка таскал воду от реки к новому бочонку, который мне всё же пришлось купить, потратив очередные двадцать медяков, мыл посуду, следил за чистотой