тем замер, его лицо потеряло всякие эмоции. Но через мгновение он моргнул, вновь оживая. И вынес печальный вердикт:

— Правитель. У шаманов её нет. Прости, Хэлмираш, но я должен принести мои соболезнования. Правитель демонов сегодня проходит ритуал полноценного вхождения в цвет. Твоя жена уже мертва, раз оказалась там.

Хэлмираш перестал дышать. Всё внутри словно замерло, скованное льдом. Разум отказывался верить в то, что говорил судья, пусть и признавал высокую вероятность такого исхода.

— Нет, — хрипло произнёс Хэлмираш, качая головой. — Нет, не верю. Маалар… — страж вдруг криво и страшно улыбнулся, смотря в глаза судьи. — Вы его не знаете. Он не убьёт Ноат. Не должен.

Тальян не стал ничего говорить, лишь продолжал скорбно смотреть на стража.

— Нет! — на этот раз резче выговор Хэлмираш. Прямо из узла связи активировал канал с Артуром. — Арт, ты за старшего, присмотри за всем.

И даже не выслушав ответа, отключился. Плевать на работу, плевать на обязанности, пусть дворец хоть сгорит, сейчас он должен найти Ноат! На последние крохи своей магии перенёсся в Центральную Цитадель.

Не имея нормального допуска, ему удалось выйти только в общем зале. Страж покачнулся, не удержался на ногах, упал на одно колено. А когда наконец в глазах прояснилось, и он поднял голову, перед его глазами угрожающе блеснуло лезвие боевого ножа.

Глава 6

— Хэлмираш арантил Хараш, что ты здесь делаешь? Забыл о запрете⁈

Голос исходил не от молодого воина, державшего оружие, а от старого, сухого демона с белыми татуировками на ладонях. Он стоял в паре шагов от стража, почти полностью утопая в свободном сером балахоне.

— Прошу аудиенции у Правителя, — Хэлмираш медленно отвёл вторую ногу и опустился на оба колена, склоняя голову.

Нижайшая просьба к Правителю требовала подобного этикета, и сейчас страж был готов на что угодно, лишь бы поговорить с Мааларом. Он не должен был убить Ноат. Не должен. Иначе Хэлмирашу останется только повеситься в пустой спальне собственного дома.

— Правитель сейчас никого не принимает, — качнул головой шаман. — Ждать придётся долго.

— Я подожду, — также стоя на коленях, отозвался страж.

Секунды раздумий шамана показались для Хэлмираша вечностью, но вот демон кивнул молодому воину:

— Проводи его в приёмную. Не выпускать.

Хэлмираш с трудом поднялся и последовал за провожатым. Его привели в скромное тёмное помещение с большим окном, выходящим на горный массив. Хэлмираш оглянулся на захлопнувшуюся за ним дверь, поплёлся к окну. Ему ничего не оставалось, только ждать, разрываясь изнутри на части. В голове горела только одна мысль: она жива! Жива! Ноат не могла умереть! Даже не думай о том, что она могла умереть!

И так по кругу. Он уже один раз не хотел верить в то, что она выжила и вернулась к нему, и тогда это обернулось спонтанным порталом от разочарования в нём. Дважды Хэлмираш так не ошибётся. Он будет верить, до последнего верить, что ей удастся выжить и сейчас. В противном случае незачем будет жить ему. На этот раз уж точно.

Хэлмираш, покачиваясь, стоял у окна, пытаясь прогнать из глаз тёмные мельтешащие точки. Магическое истощение подобного рода не проходило бесследно для тела. Но страж продолжал тянуть из себя крохи энергии, чтобы поддерживать связь с браслетом. Пока что всё оставалось так же глухо, камни, в которые было вложено заклинание, словно скрывались за барьером, однако Хэлмираш раз за разом посылал запрос, чтобы не пропустить момент, когда барьер спадёт.

— Ты выглядишь иначе, чем я представлял.

Хэлмираш дёрнулся на голос. Оказалось, что в приёмную вели две двери, и сейчас как раз в проёме второй стоял демон. Судя по татуировкам на ладонях — шаман. Спиленные рога, невысокий даже по человеческим меркам рост, невыразительный голос. И только цепкие белые глаза выделялись на лице, внимательно глядя на стража.

Хэлмираш молчал, поэтому демон продолжил:

— Когда мне доложили, что брата убил человек и после этого выжил, я даже не сразу поверил. Представлял тебя тогда неким гигантом, равным нам по силе, — демон рассмеялся сухим скрипучим старческим смехом. — И между тем, ты сделал одолжение моей семье. Не убей ты его, состоялся бы суд за его эксперименты. И позор лёг бы на всю ветвь. А так… убили и убили, что взять с мертвеца?

Страж моргнул, отмечая, что совершенно ничего не чувствует к этому демону. Его брат сам убил его в той, другой жизни. В которой было залитое красной кровью крыльцо и море чёрной крови. Сейчас же… Сейчас важна была только Ноат.

Шаман вдруг поднял голову, словно прислушиваясь к чему-то. Усмехнулся:

— Правитель прошёл испытание на свой цвет. Теперь у нас будет полноценный владыка. А ты скоро узнаешь ответ на свой вопрос, — демон порылся в карманах своего балахона, кивнул сам себе и метнул стражу камень.

Рефлекторно поймав его, Хэлмираш понял, что перед ним довольно вместительный наполненный накопитель магии.

— Подкрепись, арантил Хараш, а то ж на ногах не стоишь. Не солидно спутницу в таком виде искать, — с хитрым прищуром сообщил шаман.

— Откуда ты… — начал было Хэлмираш, но демон уже отвернулся и закрывал за собой дверь.

— Ты слишком громко думаешь, — бросил тот напоследок и скрылся.

Страж замер, не понимая, что происходит. Но за накопитель он был благодарен в любом случае. Тут же впитав всё, что только было в камне, Хэлмираш задышал свободнее, вернулся к окну и впился взглядом в горы вдалеке. Почему-то слова шамана укрепили его веру в то, что Ноат жива, хотя предпосылок к этому не было.

Сколько прошло времени, Хэлмираш не знал. Не считал, просто стоял и ждал, продолжая свои тщетные попытки связаться с браслетом Ноат. И настолько привык к глухому молчанию в ответ, что когда сверкнул восстановленный канал связи, страж даже не сразу поверил. Снова послал сигнал, обмирая, но ответ пришёл: браслет был рядом, и он приближался.

Сжав зубы, Хэлмираш позволил себе обернуться к двери только тогда, когда она скрипнула, открываясь. Страж не знал, что такого увидела хромающая Ноат на его лице, но сама она вдруг стрелой кинулась к нему, повисая на плечах. Хэлмираш и сам сжимал её в объятиях так, словно хотела вжать в себя, стать единым целым, чтобы больше никогда не пришлось её отпускать. Испытанное им облегчение нельзя было передать словами. Живая! Слава всем богам,