— Расчувствовался, — он ухмыльнулся. — Не навсегда же уходишь. Будешь мотаться туда-сюда, а мы тут пока приглядим, чтобы планета не заскучала.

— Если честно, мне даже интересно. — Я щелкал семечки и сам удивлялся тому, как легко это признание выходило наружу. — Меня всю жизнь тянуло исследовать. Я ведь и в портал когда-то полез за этим, а не за титулами. А тут целые вселенные, Валера. Миры, которых никто не видел. И при этом можно возвращаться домой. Это же удивительно.

— Узнаю Мишу, — он щурился на встающее солнце, донельзя довольный. — Другой бы неделю рыдал в подушку, а этот уже чемодан собирает.

— Кстати. Тебе она подобного не предлагала? Ты постарше меня будешь, и опыта у тебя побольше.

— Нет, — Валера расплылся в ухмылке. — И правильно. Начальник должен быть только один. Двоих таких красивых вселенная не выдержит.

— Логично, — я поднялся и отряхнул ладони. — Ладно, пойду расскажу женам. Но если что, запомни меня таким!

— Ой, вали уже!

* * *

Сахалин.

Сад резиденции.

Наступило лето.

Свадьба Мики и Димы отгремела неделю назад в Токио, с размахом на два императорских дома. Бердышев-старший, когда его сын поцеловал Мику, пустил скупую мужскую слезу. Его жены плакали и даже Андреев расчувствовался: монокль у него запотел, и ему пришлось достать платок.

Мы со Светой и Машей поздравили молодоженов, вручили подарки, и эта сладкая парочка укатила в кругосветное путешествие на нашей летающей машине, которую Данила выделил им со слезами и списком запретов на три страницы. Букет невесты поймала Виолетта, и теперь весь КИИМ принимал ставки на сроки, а Антон ходил задумчивый и приценивался к кольцам. Арнольд тоже волновался, ибо Вика не смогла поймать букет и в этот раз.

Боря готовился к новому учебному году. Умудрившись сдать экзамены на все возможные проходные баллы, он не стал скромничать — и его взяли в императорскую гимназию при Кремле. Это было серьезное учреждение-интернат, так что с нами он будет на выходных.

Мы с женами сидели в беседке у пруда. Пахло скошенной травой и Марусиным пирогом с вишней, над водой гудели стрекозы, Витя на одеяле сосредоточенно разбирал деревянную пирамидку, Аня спала у Светы на руках, пуская пузыри. Маша разлила по стаканам холодный морс и стрельнула в меня из-за очков заговорщицким взглядом.

— У меня новость. Папа после всего поймал вторую молодость. Носится по гарнизонам, маму на руках таскает, на прошлой неделе переплыл залив на спор с Нахимовым. А вчера мама позвонила и… В общем, кажется, скоро у меня родится брат.

Я поперхнулся морсом. Тесть-рекордсмен, ничего не скажешь.

— Погоди, — Света подалась вперед, и глаза у нее сделались круглыми. — Братик? Сейчас? Твоему отцу же…

— Вот и я маме примерно так и ответила. А она смеется.

— Так, — Света перехватила спящую Аню поудобнее и понизила голос до уровня передачи военной тайны. — Раз пошло такое. У моей мамы почти та же история. Встала на ноги, помолодела, они с папой второй месяц не расстаются. Брата или сестры пока не наблюдается, но, по всем признакам, они движутся в этом направлении. Каждую ночь.

— Дожили, — я отсалютовал стаканом. — Наши дети рискуют получить дядю младше себя.

Телефон зажужжал на столике, и я поднес его к уху под смех жен. Надя докладывала бодро, сквозь чужую музыку.

— Михаил, я сейчас в Империи, мы с Иннокентием идем в кафе.

Я на секунду залип. А, это тот парень из ОМЗ? Давненько он не показывался.

— Но вы не переживайте, — продолжила она, — я работаю удаленно, ноутбук со мной. Коротко по делу: пять стран официально запросили образцы приборов, работающих на новой энергии, Германия и Корея готовы строить заводы у нас на острове. Я выслала предварительные условия Элю, к вечеру сведу в таблицу.

— Надя, я не сомневался в твоих навыках. А теперь слушай царский указ: закрой ноутбук и съешь десерт. Таблица подождет до завтра.

В трубке повисло короткое потрясенное молчание, потом что-то щелкнуло, судя по звуку, крышка ноутбука, и Надя торжественно доложила об исполнении.

* * *

Вечером в гостиной меня отыскали Святослав с Любавкой. Эти двое вошли с решительными лицами, и, судя по тому, как Любавка прятала за спиной дорожную сумку, их вопрос был решен еще до разговора со мной.

— Миша, у нас дело, — Святослав уселся напротив и положил ладони на колени. — Мы перебрали отцовские архивы, подняли записи из лабиринта. Есть след. Похоже, мама жива. И Варвара, возможно, тоже. Слишком много совпадений, чтобы отмахнуться.

— Мы хотим их найти, — Любавка выдвинулась из-за его плеча, подбородок у нее был задран самым непреклонным образом. — Мы уже все собрали. Я даже нитки взяла.

Мила Кузнецова, женщина, которую этот род не видел три столетия. И след, всплывший через месяцы после конца войны.

Я разглядывал этих двоих, их упрямые лица, и понимал, что держать не стану: у меня впереди свои дороги, не мне запереть их дома.

— Отпускаю. С двумя условиями. Первое: с вами пойдет Булат. И Богдан.

— Оба уже согласились, — Святослав позволил себе улыбку. — Правда, Булат заявил, что хочет посетить какие-то конюшни на востоке…

— Второе условие: звонить каждый вечер. Не раз в неделю, и не когда вспомните. Каждый вечер.

— Ты сейчас говоришь в точности как строгий родитель, — Любавка спрятала смешинку в уголках губ. — Но по факту, мы тебе пра-пра… Хорошо, каждый вечер. Привезу всему поместью обновки.

Они ушли заканчивать сборы, а я еще посидел в гостиной с теплым чувством, которое не портила даже легкая тревога.

Семья Владимира триста лет собиралась по крупицам: сын из тела голубя, дочь из монстра, второй сын из демона. Если где-то там есть еще Кузнецовы, эта троица их найдет. Упрямство у них наследственное, по обеим линиям.

* * *

До отправления оставался месяц.

Я сидел в кабинете. Лора устроилась прямо на столе, поверх Надиных отчетов, и болтала ногой. Мы смотрели друг на друга уже минуты три, весь разговор до этого крутился вокруг одного решения, которое созрело у нас обоих давно, а вслух оформилось только сегодня.

— Ты уверена?

— А почему бы и нет? — она пожала плечами с показной легкостью, но ногой болтать перестала. — По-моему, у нас незакрытый гештальт.

Возразить было нечем, да и не хотелось. Я поднялся и пошел собирать людей.

К вечеру в гостиной стало тесно. Маша со Светой заняли диван, Эль занял глубокое кресло возле каминной решетки и дымил, Трофим держал пост у входа вместе с Емелей, Маруся с Настей приткнулись на подлокотниках, обе в фартуках. Дункан