— Сяо Юн, я не понимаю, почему ты так холоден со мной? Ты считаешь меня виновником бегства Руо? Но я ведь не сказал ничего такого, что не соответствовало бы требованиям к поведению девушек из благородных семей. А она так своевольна, хотя раньше такой не была. Да и все эти странности, о которых мне тут порассказали. Почему она предпочла сбежать незнамо куда, вместо того, чтобы послушать меня и перестать чудить? Я не спорю, многое мне понравилось, ты хорошо управляешься с особняком и поместьем, и я считаю, что Руо следовало поблагодарить тебя за снисходительность. Женщине не пристало..

Бай Юн хлопнул ладонью по столу и сказал:

— Ничего больше не говори, Шан-даге. Я рад, что ты вернулся целым и невредимым, что с тобой все хорошо, и карьера твоя идет, как ты и хотел. Будь спокоен за меня, я вырос и не склонен к дурному поведению. Ты можешь отправляться на север охранять границы. Береги себя, а я здесь справлюсь, даже один. Ниу хорошо меня воспитала.

Генерал терпеливо слушал, не желая ссоры перед отъездом. Все-таки перед ним не солдат, а родная кровь, не стоило давить на Юна. Отчуждение младшего брата он всерьез не воспринимал, а о сестре… Он послал следопыта на ее поиски, но пока новостей не было: девушка и двое приметных рабов растворились в неизвестности. Это было странно. В городе он пустил слух о ее внезапной болезни, для лечения которой Бай Руо была отправлена в горный монастырь.

— Прости, Юн-эр, но я тебя не понимаю. Ты говоришь о сестре с таким уважением. Раньше вы же не были настолько близки? Да и я не знал, что Руо такая — генерал запнулся — необычная. И как ты смог так удачно поддерживать дом? Имение стало приносить хороший доход?

— Брат, я же просил тебя не говорить больше. Давай забудем о сестре? Ну не совсем, а пока? Я надеюсь, она когда-нибудь вернется, она не оставит меня одного, пока жива… — Бай Юн опустил голову, чтобы скрыть наоврачивающиеся на глаза горькие слезы.

В этот момент генералу Бай Шану изменили его известные на весь западный фронт хладнокровие и выдержка — он закричал чуть ли не в голос:

— Да что ты все мямлишь «она, она»? Руо просто глупая, взбалмошная девчонка, без должного контроля потерявшая голову! Конечно, вернется, когда кончатся твои деньги! Ты просто многое ей позволял, и я..

Младший брат смотрел на старшего и видел в нем покойного отца, каким тот был перед смертью: тот же тон, те же слова, то же отношение… Сердце юноши заныло, и он, с трудом, но четко выговаривая слова, произнес, глядя на изменившегося и ставшего чужим некогда боготворимого родственника:

— Я разочарован в тебе, да-ге. Армия закалила тебя, но сделала жестким и самодовольным. Ты сейчас похож на отца, ты знаешь? А раньше ты был похож на маму — понимающий и заботливый. Все в этом доме и во мне — заслуга Ниу. И деньги заработала Ниу! И она вернется не когда закончаться деньги, а когда сочтет нужным. Рад был повидаться, но лучше тебе не задерживаться.

И оставив ошеломленного его словами старшего одного за столом, Бай Юн ушел.

* * *

На следующий день генерал Бай Шан отбыл к новому месту назначения, а Бай Юн начал учиться жить самостоятельно и ждать сестру. Отношения братьев более не были теплыми, но и совсем чужими они не стали: изредка переписывались, интересовались делами и никогда не вспоминали сестру. Каждый по своим причинам.

Бай Юн сблизился с Чжао Ливеем, который взял над парнем негласное шефство, часто бывал у четы Гао и в открытой школе, где отдыхал душой и телом, гоняя наравне с Ронгом малышей и подростков.

Выход неизбывной тоске по сестре он дал только однажды, спустя несколько месяцев после исчезновения Ниу, когда в Шаосин приехал долго отсутствовавший Тайра Хироюки.

Мужчины сидели в памятной комнате с выходом на канал и пили сакэ, привезенное японцем. Хироюки был удручен отъездом Ниу больше, чем мог предположить.

— Юн, ты догадываешься, куда она могла направиться?

— Конкретно? Нет, Хироюки-сан. Могу предположить, что она решила осуществить свою мечту и, наконец-то, увидеть мир… Хотя бы этот…

Тайра ухватился за оговорку:

— Наконец? Этот? Что ты имеешь ввиду?

Бай Юн внимательно посмотрел на самурая и решился:

— Хироюки-сан, ты ведь любишь ее? — японец отвернулся. — Я видел, как ты на неё смотришь… Только она этого не замечала, дурочка, хоть и взрослая женшина… Ты умный человек, неужели ты не догадывался, что Ниу — другая? Совсем другая?

Самурай подобрался и кивнул. Бай Юн вздохнул:

— Да, это покажется невероятным, но тебе я скажу, потому что верю — эта тайна умрет вместе с тобой. Бай Ниу не из нашего мира и времени. Её душа переселилась в тело моей сестры в момент их смерти. Руо умерла здесь, а Ниу — там. Где? Она называла это место — Китай XXI века на планете Земля в Солнечной системе. Там она была автомехаником, и ей было 36 лет..

Рассказ Юна был невероятным, фантастическим, невозможным, но Хироюки поверил сразу: выдумать такое парень не мог. Да и вид рассказчика не оставлял сомнений в реальности истории. Сейчас самурай расставил все точки над «И» и заполнил все пробелы в ранее пустых местах восприятия загадочного поведения девушки. И её знание языка, и идеи, и манеры — все стало логичным. Но оттого потеря такой женщины становилась не менее тяжелой для обоих мужчин.

Пусть для младшего Ниу стала самым близким и родным человеком, заменившим и сестру, и даже мать, а для Хироюки — единственной любовью, оба искренне переживали и беспокоились за ту, которая находилась от них в тысячах ли и на возвращение которой они могли только надеяться.

Часть вторая

Глава 1

Покинув Шаосин, Бай Ниу и два вольноотпущенника взяли курс на Чанъань — бывшую столицу прежней династии, в которой, по догадке Ниу, начинался караванный путь на Запад, известный ей как Великий Шелковый, а в этом мире — Нефритовый путь. Парни безоговорочно приняли лидерство госпожи и всецело доверились ее указаниям.

Находясь в древней столице, Ниу прислушивалась к разговорам на улицах, в лавках, решая, как лучше пристроиться в еженедельно отправляющиеся караваны на запад, и пришла к выводу: до Средней Азии (ну или что здесь) добираться лучше под видом начинающих торговцев, а потом постараться наняться в охрану, чтобы и