растворились в дворцовых переходах, а я была заинтригована. Как минимум я рассчитывала на обстоятельную экскурсию по дворцу, а как максимум – на украденный поцелуй за какой-нибудь колонной… при чём поцелуй собиралась воровать я.

Глава 46

Дворец мы покинули самым коротким путём и не задерживаясь… ладно, Императорский сад тоже был отличным местом для прогулок, и в нём было ещё больше мест для уединения… но и в столь чудесное место мы тоже не отправились.

– Закрой глаза, Олия, – загадочность Айтира заставила меня мгновенно повиноваться этой просьбе, а предвкушение чуда ярким фейерверком вспыхнуло внутри.

Айтир бережно провёл меня пару шагов, и под ногами уже чувствовались не каменные плиты подъездной аллеи дворца, а мягкая земля, да и воздух наполнился звенящей тишиной, непередаваемой чистотой и аромат цветов.

– Открывай, – чуть севший голос мужчины выдавал его волнение, словно он боялся, что мне не понравится его сюрприз.

Айтир стал за моей спиной и с какой-то особенной нежностью обнял за плечи. Я осторожно приоткрыла глаза, и от открывшейся картины не в силах была сдержать восторг.

– Стихии! Айтир! Это прекрасно!

Дракон меня в горы притащил, я даже примерно не знала, насколько мы далеко сейчас от Эртайла, да и не имело это никакого значения, потому что передо мной море эриции раскинулось – огромная поляна, которая была словно выткана из солнечного света и разноцветных нитей цветочных лепестков. Лучи попадали на хрустально-прозрачные лепестки эриции и рассыпались вокруг бесконечностью ярких искр. Заботливо спрятанная среди величественных горных вершин, покрытых шапками вечного снега и поросшими густым лесом склонами, сейчас она была лишь для меня одной, подаренная Аранским, у которого в душе, оказывается, жил романтик, решивший проявить себя во всей красе.

– Мне следовало с этого начать, Олия, когда, ещё не осознавая глубины своих чувств, я уже хотел быть рядом с тобой, – развернул меня к себе мужчина, на дне глаз которого бушевал ураган эмоций. – Я должен был добиваться твоего расположения цветами, драгоценностями, подарками и прогулками, завоёвывать твоё сердце и твою любовь, а не ставить тебя в безысходное положение и навязывать своё общество… Я должен тебе признаться, сокровище моё, потому что в отношении двоих не должно быть ни тайн, ни намёков, ни полутонов – только искренность и честность, чтобы свет любви не потерял своего сияния из-за чужого злословия или недомолвок.

Нет, дракон безусловно прав, но почему этот разговор надо было начинать именно сейчас и в таком красивом месте? Я уж подумала, что меня здесь самое романтичное признание в любви ждёт, но начало как-то не очень на него похоже было.

– В чём признаться, Айтир?

– Ты заинтересовала меня сразу, прелесть моя. С той минуты, как я упал к твоим ногам, сражённый твоей смелостью, – как тактично он описал моё нападение на свою беззащитную спину. – Если мне нужна была какая-то информация, я получал её всегда и без лишних вопросов, и меня никто и никогда не выставлял за двери, как это сделала ты, – улыбался Аранский, незабываемым воспоминаниям о дне нашей первой встречи. – Твоя самостоятельность раздражала, а тревога за твою жизнь не давала спокойно спать. И я хотел использовать твой дар, Олия, для поиска Кинжала Власти…

– Только не говори, что ты специально влюблял меня в себя… – старалась я не упустить ни единой эмоции Айтира.

– Была такая мысль, но быстрее влюбился сам, и все последующие поступки были направлены лишь на то, чтобы и ты загорелась теми чувствами, которые сжигали меня дотла. Я хочу заботиться о тебе, оберегать и лелеять, хочу быть всегда рядом с тобой и тонуть в том омуте нежности, который вижу в твоих глазах. Я не представляю своей жизни без тебя, любимая, и хочу спросить тебя: ты принесёшь со мной брачные клятвы?

Аранский волновался, и его честность заслуживала похвалы. И он был совершенно прав: любовь не терпит лжи.

– Примерно так я и объясняла для себя твою заинтересовать, Айтир, – теперь уже его пристальный взгляд впился в моё лицо, – но давай оставим всё это в прошлом. Как говорит твоя мама, у нас с тобой будет целая жизнь впереди, чтобы узнать друг друга…

– Бесконечно мудрая женщина… это значит «Да»? – мне показалось, он даже дышать перестал, лишь тонкий зрачок напряжённо пульсировал в унисон с биением моего сердца.

– Да…

– Люблю тебя. Стихии, как же я люблю тебя! – покрывал моё лицо поцелуями Айтир в одну секунду оказываясь рядом и сграбастывая меня в объятия.

Я пыталась поймать его губы своими, но он был неуловим и слишком быстр.

– Идём, нежная моя, я хочу ещё тебе кое-что показать, – озорно улыбнулся Аранский… а я даже и не предполагала, что он так умеет.

На краю поляне, у самого подножия гор притаился небольшой горячий источник, словно главная тайна этого волшебного места. Сам источник был окружён крупными, обточенными годами и водой камнями, поросших бархатистым мхом, и создающих каменную чашу, в котором искрилась прозрачная вода, а от поверхности поднимался пар, окутывая всё вокруг дымкой таинственности…

– Это не просто источник, он наполнен силой, которая смывает все тревоги и заботы, а у нас их было немало за последние дни, очищает разум от ненужных мыслей и помогает определиться с правильным путём.

– Тебя беспокоит Император? – с тревогой заглянула в потемневшую зелень глаз Айтира.

– Нет, меня он совершенно не беспокоит. Император разберётся с этой беспрецедентной наглостью и вправит мозги Гердиру. Наследник больше не допустит такой ошибки, за это я спокоен. Я всегда смогу защитить дорогих мне людей от любых потрясений, так же как и всех драконов, но я не буду сейчас восстанавливать право на власть и смогу убедить Крылатый Совет в необходимости целостности Вэрхайла, – убеждённо заявил Аранский о светлом будущем. – Но сейчас я совершенно не хочу думать о делах, прелесть моя, я хочу целовать тебя, медленно снимать с тебя это чудесное платье, касаться твоей нежной кожи, исследовать каждый твой изгиб…

Этот коварный дракон не только говорил, он ещё и в жизнь воплощать начал всё сказанное… со шнуровкой справился быстро, буквально не глядя, невесомые поцелуи не оставили без внимания ни единого миллиметра моей кожи, и чем ниже опускались мужские губы, тем жарче и напористей они становились.

– Айтир… – вырвалось стоном его имя, и я со