нужна. Ухожу из аспирантуры. Не быть мне никогда доктором наук. За Нобелевской премией собиралась? Ага.

Шмыгнув носом, я растерла выступившие на глазах слезы. Все бы ничего, но внутри появилась опустошенность. По голове будто огрели чугунной сковородой — мир вокруг зазвенел и затрясся. Словно из-за моего сиюминутного решения в физической реальности перестраивалась вся событийная ветвь. С хрустом отваливались ненужные осколки, с искристым шипением рассыпались пеплом мечты, которым больше не суждено сбыться.

— Я не отдам им больше ни кусочка, слышишь! Ни одного микроорганизма. И если Руслан Игоревич действительно может повторить результат сам, то он уже выкрал все, что нужно. И у него есть неиссякаемый источник — собственная кровь и слюна. — Осмотрела лабораторию, ставшую родной, и с горьким всхлипом выдохнула: — Я им не нужна. Я изначально была не нужна.

Ведь именно Руслан Игоревич натолкнул меня на мысль о помощи бактерий. Он знал с самого начала. Он догадался раньше и вел меня по пути открытия буквально за ручку. И много ли в итоге моей заслуги?

Отчаяние раздирало на бахрому и бисер. Я хлопнула дверью так, как частенько делала Лиза. Подруга не замечала, как трескалась казенная штукатурка. Лиза была яркой, громкой и не стеснялась сообщать о своем присутствии. А я умудрилась потерять и ее.

Нервно подмигнула вытянутая лампа и погасла, часть подземного перехода между корпусами погрузилась в полумрак. Содержимое карманов оттягивало полы пальто. Ноги подрагивали, и каждый шаг казался тяжелым, будто тугая резина держала стопу. Я старательно отгоняла панику и глотала слезы. Ведь решение далось нелегко.

Двери с толстыми стеклами летели навстречу, а я неверными пальцами потирала экран смартфона, на ходу набирая сообщение Радомиру, чтобы заводил мотор. Лучше убраться от академии подальше, как можно скорее и не разгуливать с образцами микроорганизмов подмышкой.

И не успела я обрадоваться, что выход совсем близко, как больно напоролась грудью на преграду. Палец съехал с кнопки «отправить».

— Ва-а-а-а, — протяжно вырвался воздух. Клацнули зубы, прихватив губу. Я невольно облизнулась. От металлического привкуса закружилась голова.

Безучастный охранник, который всегда сидел за небольшим столом около дверей, увлеченно читал толстенный том. Я ошалело хлопала глазами, будто это он преградил мне путь. Ведь не сразу заметила руку поперек живота, протянутую ко мне с противоположной стороны.

— Максим Андреевич тебя ждет, — торжествующе пропела Лилия с мерзкой ухмылкой на холеном лице и потащила к боковой лестнице в углу холла.

Сердце протяжно бухнуло и замерло, провалившись к желудку.

Да почему со мной так постоянно? Разве не могла Белоусова смирно сидеть у себя в лаборатории, пока я тихонько покидала вуз навсегда?

— Ни-ког-да, — пробурчала я по слогам, переставляя ватные ноги по искривленным временем ступеням.

— Шепчешься с бухгальером? — снисходительно подметила Лилия, грубо волоча меня наверх. Ее пальцы намертво впивались мне в предплечье, словно норовили выдернуть кость. — Они не нападают на охотников. Мы свои, Ясина. Хоть ты и запуталась слегка. Но отец напомнит.

Она втолкнула меня в дверь ректорского кабинета и подперла ее спиной, отрезав путь к отступлению.

— Ну наконец-то! — театрально обрадовался Максим Андреевич и даже всплеснул руками. — Теперь все в сборе.

Я опасливо огляделась. Всех, кроме меня, Лилии и ректора, в кабинете не обнаружилось. В горле мигом пересохло, глотательное движение отправило в нутро вязкую слюну. Расшалившееся на нервной почве воображение нарисовало страшную картину заскорузлого мышечного мотора, сжавшегося за перегибом желудка и мечтающего о живительной влаге. Но единственная тягучая капля истаяла на подлете, заставив сердце содрогнуться. За ним по всему телу прокатилась неконтролируема зябкая волна.

— Ик!

— Выкладывай! — вмиг переменившись в лице, рявкнул ректор.

Пальцы резко сжались и распрямились в ту же секунду, потянулись к внутреннему карману пальто. Но усилием воли я себя остановила, одернула. Выпрямилась, сложив руки по швам, и задрала нос к потолку.

И не обязана я его слушаться! А тем более отдавать разработку. А и нет никакой крови, есть томатный сок и чудаковатая бывшая аспирантка.

— Быв-ша-я, — проговорила я медленно, будто сама до конца не верила в то, что решилась вот так бросить учебу и дело всей жизни.

На лицах присутствующих застыло изумление.

— Я бывшая аспирантка, — повторила громче и увереннее. — Забираю документы и ухожу. Так что, — подражая ректору, я развела руками, — не тратьте свое ценное время. До свидания.

Уже развернувшись к двери, заметила на Лилькином лице гаденькую усмешку.

— Не торопись, — нарочито ласково произнесла одногруппница и оттеснила пышной грудью вглубь кабинета.

Драться я не собиралась, поэтому плюхнулась на подсунутый ректором стул, а точнее, ловко приткнутый мне под колени. Теперь казалось, что я уменьшилась в размерах, а представители семьи Белоусовых — и без того крупной породы — увеличились и нависли надо мной, как две парящие скалы из фантастического фильма.

— Мы не можем терять столь ценные кадры, — пропел Максим Андреевич, пронзая меня тяжелым взглядом. — Отчислять лучших аспиранток, где это видано? А пустить по ветру талантливого алхимика из сильной родовой ветви охотников? Нет уж, Ясина.

— Лилия все доделает, — как можно меланхоличнее припомнила я, что ректор угрожал отнять у меня научную работу на прошлой неделе. — Точнее, сделает лучше, качественнее, по науке. Я же наконец признаюсь, что занималась ерундой. Ну какая кровь из томатного сока? — Глуповато хихикнула в надежде сбить их с толку. — А мне интереснее выращивать помидоры, копаться в земле. Ну, понимаете, жучки-червячки всякие.

— Прекращай Ваньку валять, — рявкнул Максим Андреевич, от чего у меня голова втянулась в плечи. Но я тут же снова себя одернула и приосанилась. А он продолжал: — Натанг утверждает, что у тебя готов рабочий образец.

— Так пусть он сам его и химичит, образец этот! — огрызнулась я, ведь пришла к выводу, что научный руководитель мог бы и не такое, но зачем-то использовал молодых амбициозных аспирантов, слегка наивных и готовых на все ради науки.

— Ясно, — протянул ректор. — Продолжаешь придуриваться.

— Наконец-то говорю то, что думаю, — заявила нагло, чего раньше пугливая лабораторная мышка себе не позволяла. Но пора учиться отстаивать свои интересы, ведь терять мне больше нечего.

— Я тоже не желаю остаться в дураках, — после долгой паузы проникновенно проговорил Максим Андреевич. В его взгляде зарождалась темная дымка нетерпения и чего-то пока неясного. — Натанг контролирует тебя с целью собственной выгоды. Но мы и так обещали ему чистую кровь без консерванта в случае, если он будет на нашей стороне и выполнит все условия сделки. Так что же он задумал, Ясина? Это он велел тебе притворяться? Он приказал сделать вид, что все бросишь и уйдешь? Он оборудовал собственную лабораторию