тем как вынесет финальный приговор.

Волхвы — снобы. Они не хотят быть просто убийцами, им важно придать своим действиям великую цель или философию.

Я понимала это.

Слушала, чувствуя ненависть к фальши. И продолжала вспоминать… что было в истории. Звезды, ночь… мы у костра. Пламя потрескивая, п — ожирает поленья. Бабушкин голос сливается порывами ветра.

В этом момент волхв почесывает серебристую бороду:

— У нас осталась последняя луна. Она последняя и для тебя, дитя. Мы не можем допустить укрепление вашей связи или все рухнет.

Он шагнул ко мне. Плавно, я даже не успела заметить, как он оказался совсем близко. Скрещенные пальцы, украшенные перстнями, держали что-то тонкое. И… острое.

Я прищурилась, присмотрелась.

Ритуальный кинжал!

Проклятье!

— Я не хочу убивать тебя, дитя, но для нашего мира важен баланс. А ты его разрушаешь. Ты же не хочешь…?

— Вы лжете! — внезапно вырвалось, обжигая горло. Словно невыносимая преграда, мешающая говорить, просто сгорела.

Что?

Я схватилась за горло. Руками ощупала шею, все еще не веря, что магия зелья рухнула.

Волхв пошатнулся и подал кому-то знак.

Не успела я дернуться в сторону, как меня схватили. Стражники. Он появились так же внезапно, как в тот момент, когда забрали отца.

— Вы лжете! — выкрикнула увереннее. На глазах навернулись слезы, дыхание сбилось.

Я вспомнила, что мне рассказывала бабушка. Каждое слово.

Волхвы всегда врали… с самого начала.

Глава 10

Я помнила темную, как смола, ночь. Ветер гнул верхушки сосен, а искры от костра взлетали в небо так высоко, будто пытались достать до звезд. Бабушка сидела напротив меня, закутавшись в старую шерстяную шаль и огонь делал ее лицо почти чужим — древним, как сами горы.

— Запомни, девочка, — тихо говорила она, подбрасывая в пламя сухую ветку. — У каждой сказки есть доля правды. Особенно у той, о которой люди боятся говорить вслух.

Я придвинулась ближе.

И тогда бабушка начала свою легенду.

Много сотен лет назад, когда мир еще был молод, а магия текла по земле, как реки после весенних дождей, волхвы захотели подчинить саму Тьму. Они искали силу, что могла бы защитить царства от войн, болезней и смерти.

Семь ночей длился ритуал.

Семь жертвенных костров горели в круге из черного камня.

Семь волхвов читали заклинания на языке, которого больше не существует.

И на восьмую ночь небо раскололось.

Из разлома между мирами пришел Он.

Темный Странник.

Не человек.

Не бог.

И не зверь.

Демон, рожденный в мире, где нет солнца.

Говорят, когда он впервые ступил на землю, трава под его ногами почернела, а воздух стал ледяным. Люди падали перед ним на колени, не понимая — от страха или от желания. Потому что Тьма внутри него была живой. Она звала. Манила. Пожирала.

Но волхвы допустили ошибку.

Один из них дрогнул.

Всего одно слово было произнесено неправильно.

И вместо цепи подчинения появился Разлом — невидимая рана между мирами. Через нее Тьма начала просачиваться в человеческий мир, медленно уничтожая его изнутри.

Реки сохли.

Леса умирали.

Дети рождались без душ.

А сам Странник оказался навеки связан с этим миром.

Он не мог уйти.

Но и остаться без платы тоже не мог.

Тогда древние нашли способ удержать равновесие.

Каждый год проводился обряд.

Выбирали девушек, рожденных с особой силой. Тех, в чьей крови спала древняя магия. Их называли дарницами, потому что они отдавали свой дар ради жизни всего мира.

Они питали демона и сращивали раны, нанесенные этому миру своими силами.

Многие погибали. И лишь единицам удавалось выжить, став сосудом новой силы.

Люди боялись дарниц.

Почитали их.

И одновременно приносили в жертву.

Потому что если обряд не провести — Тьма проснется.

И мир исчезнет…

Когда бабушка замолкала, я прислушивалась к треску костра.

Ждала продолжения с замиранием сердца.

— Но было пророчество, что родится особая дева. Не такая как остальные. В ее жилах смешается чужая кровь разных миров. И если Темный Странник признает ее… если за три ночи между ними возникнет связь не только магии, но и души… Разлом закроется.

Навсегда.

Больше не будет смертей.

Не будет обряда.

Не будет жертв.

Демон либо снова станет свободным…

Либо погибнет вместе с Тьмой.

Я вспомнила, как после слов бабушки кожа покрылась мурашками.

— Когда появится эта дева? — шепотом спрашивала ее.

Бабушка долго молчала.

А потом едва слышно отвечала:

— Никто не знает. Странник все время ищет ее среди всех рожденных дарниц. И говорят… когда он смотрит на девушку, он сразу чувствует — есть ли в ней чужая кровь. Но есть и те, кто никогда этого не допустит, или потеряет все…

Последние слова особенно ощутимо въелись в сознание и заиграли новым страшным смыслом.

Я смотрела на волхвов, затаив дыхание. Но сердце билось так, что в груди было до невозможного тесно.

— Вы не хотите блага для этого мира. Вы хотите власти над ним…

— Лучше бы ты и дальше молчала! — зарычал в ответ волхв.

Меня прижали к земле и выкрутили руки. Больно. До слез.

Мантия моего палача шевельнулась и в руках сверкнул занесенный кинжал.

— Умри…

Клинок резко рванул вниз.

Я зажмурилась.

Но удара не последовало.

Я ощутило нечто иное… метка приятно согрела кожу. Дыхание участилось.

Затем…

Земля содрогнулась. Так сильно, что волхва отбросило в сторону. Воздух вспорол низкий, нечеловеческий рык, от которого кровь застыла в жилах.

Стена посыпалась, от камней воздух наполнился густой пылью. От нее першило в горле, вызывая сильный кашель.

Тьма хлынула прямо из разлома в стене.

Живая.

Холодная.

Она отшвырнула от меня стражей и обвилась вокруг моей руки, словно узнав меня, а в следующий миг отступила.

Я услышала как кто-то сдавленно хрипит, умоляя его отпустить. Потирая глаза, пыталась рассмотреть, что происходило вокруг меня.

Огромный как скала, демон держал за горло над землей дергающегося седовласого волхва.

Двое других валялись на земле, лицами вниз. Поломанные стражи лежали рядом в лужах бордовой жидкости.

От одного взгляда на этот ужас я снова зажмурилась. Меня мутило.

— Она моя, — прозвучал хриплый голос демона, от которого у меня перехватило дыхание.

Я зажала уши, вжимаясь в угол.

Потом все закончилось и моих рук коснулись его.

Я вздрогнула. Глаза не открыла.

Чувствовала, как он поднял меня на руки и куда-то понес.

Лица коснулся прохладный ночной воздух, наполненный ароматом речных кувшинок.

Распахнув ресницы — увидела звездное небо. Сад, окружающий террасу у воды. И там подрагивали от легкого ветра кувшинки. Затем я встретилась с его глазами.