себе зрение. Так и случилось: Владимир прозрел, едва приняв христианство. Лишь после этого свадьба состоялась.

Жила была дама в Подмосковье

Конечно, как и сегодня женщины Древней Руси были совершенно разные и каждая уникальна. Но всё равно, хочется представить, как выглядели дамы тех лет. Давайте поглядим хотя бы на один пример, на ту, которая жила недалеко от современного нам Звенигорода в XI–XII веках[64]. Мы знаем ее очень хорошо благодаря ученым.

Принадлежала она к народу вятичей. Её жизнь была короткой, поэтому археологи смогли застать её молодость. Облик восстанавливал известный ученый М. Герасимов. Красивое овальное лицо, прямой большой, но вполне пропорциональный нос, большие глаза. Вряд ли мы отличили бы ее внешне от современной жительницы Подмосковья. Единственно, что выдало бы в ней женщину из прошлого – одежда. Реконструкторы воссоздали ее образ в холщевой рубахе с прямым разрезом ворота. В такой одежде и ходили вятичские красавицы. Могло быть у нее и ожерелье: стеклянные бусы с серебряными привесками-лунницами; его нашли археологи неподалеку. Жаль, не сохранились её волосы, чтобы представить себе прическу.

Но прическу ученые смогли увидеть у другой женщины той же эпохи: темно-русые волосы, расчесанные прямым пробором на две стороны, собраны на затылке в пучок. Археологом повезло, ведь прическу этой женщины не могли видеть даже современники – её волосы и часть лба были накрыты головным убором.

Скорее всего, у первой дамы прическа была примерно такая же, и также закрыта. Женщина была похоронена в одному кургане рядом со своим мужем, а это значит, что точно не могла ходить с непокрытой головой или, например, носить длинную косу, хотя в первой реконструкции именно с ней и изобразили.

Часть 2

Семья и жизнь в ожидании замужества

Семья в Древней Руси была двух видов[65]. Семья малая, жившая одним домом, состояла из супругов и их детей малолетних, то есть, еще в брак не вступивших, здесь ничего отличающегося от современности.

Но существовала ещё и семья большая – род. Род – это старики, условно «дедушка и бабушка», их многочисленные взрослые дети с семьями и гораздо более многочисленные. Сегодня мы тоже собираемся по праздникам все вместе: с родителями, дедушками, братьями, детьми и племянниками. Но в те давние времена сила рода заключалась не в редких совместных застольях, а в тесном взаимодействии при ведении хозяйства, даже солидарной ответственности перед законом за проступки отдельных представителей.

Главной по значению считалась[66] родственная связь между братьями, только после этого шел уровень родства с родителями или детьми. «Глубина» родовой памяти редко выходила за рамки двух поколений.

Девочка, воспитываясь в родительском доме в равной степени, как и братья её, пользовалась любовью отца и матери[67]. Забота о детях была всеобщей, особого разделения по полу не было.

Практически невозможно было человеку выйти из круга своей семьи. Индивид вне своего рода практически не воспринимался, более того, мог вызвать тревогу своим неопределенным статусом.

Выйти из семьи удавалось только женщинам. Ведь заключать браки внутри рода было нельзя. Порицалось кровосмешение до той степени, что лишь дети троюродных братьев и сестер могли смотреть друг на друга иначе чем на родню и играть свадьбу. А так как в исконных патриархальных традициях свадьба означает приход невесты в дом жениха, то взрослая женская часть рода целиком состояла из уроженок других, скажем, фамилий. В некоторых регионах жениха так и называли чужак/чужанин/чужни, ведь приходил он из другого села или города, был большинству из родни невесты незнаком. Вот такому чужаку и отдавали свою «кровинушку».

Но жили в семье не только люди, связанные родственными или свойственными узами. С древних времен у славян существовали невольники, которые трудились на своего господина. Вероятно, штат персонала пополнялся во время различных военных походов. Рабов можно было и купить, и продать. Невольные люди входили даже в структуру восточнославянского экспорта в древние времена[68]. Люди отправлялись в другие земли, молодые девушки пополняли штат восточных гаремов. Соответственно, у древнеславянских девушек был вполне реальный риск оказаться в неволе, да и в дали от родных краев.

Ну а своих рабов могли использовать для любых целей: для хозяйственных нужд или для удовлетворения интимных потребностей. Хотя, почему «или»? Наверняка практиковалось и совмещение этих обязанностей, как в гораздо поздние времена при крепостном праве использовались зависимые крестьянки или дворовые девки.

Ибн Фадлан, побывавший в Восточной Европе, оставил для нас любопытное, но страшное наблюдение[69]. Когда умирал глава семьи, то его невольникам предлагалось последовать за ним. Соглашались, особенно, как пишет путешественник, девушки. Потому что такая наложница, в ином мире обретала иной статус и могла стать женой своему господину. А такого карьерного пути в земной жизни ей точно не светит. Ну, перейдет по наследству другому, а то и перепродадут куда, неизвестно что делать заставят, а молодость и красота не вечны. Когда же старой станет – выгонят, а умрет – даже не похоронят. Бросят на растерзание диким зверям и птицам – невольников не принято было хоронить[70].

Ну и был ещё один «житель» в семье, про которого не забывали в те времена, которого и нам по этой причине важно вспомнить. Домовой. Его[71] называли разными эпитетами: и «дедушкой», и даже «хозяином». Жил он за печкой или под подом. Не был этот «доможил» ни хорошим, ни плохим. Больше, наверное, воспринимали его справедливым. Если семья активно работает, обычаи предков соблюдает, домового привечает, то и в быту помощь от него жди. Ну а для лентяев и бесстыдников будут явлены его злость и пакостность. И домочадцев пугать будет, и скоту навредит. Да и люди заметят, раз, что в хозяйстве скверное приключается у кого, значит за нерадивость их домовой наказывает. Такой вот дополнительный стимул был для древнерусских хозяюшек, чтобы с самых ранних лет заботиться о своем хозяйстве.

С принятием христианства на Руси всё больше жизнеустройство русских людей приходило к форме малой семьи, сохраняя непременно прочные связи с родней, дело тут вовсе не в безграничной любви к близким, а в практической целесообразности – легче вести хозяйство, да и безопаснее – можно противостоять и людям лихим, и хозяйство после пожара восстановить скорее.

Воспитание детей

Бытует мнение в современном обществе, что в те, средневековые времена, родители не особо и заморачивались о своих детях. Что высокая детская смертность приучала людей к потере детей настолько, что всё это воспринималось как