распутать шнурки на спине. Проворные пальцы освободили меня от корсета намного быстрее, чем если бы это делала я.

– И почему это должно мешать свадьбе мечты? Почему ты должна отступаться от своих желаний? Пусть ты и выходишь замуж не по любви, но разве ты не можешь сделать этот день хоть немного лучше?

– Он станет лучше, если Лукаса в этот день убьют, – я взглянула на девушку в отражении зеркала. Она поджала губы и легко кивнула. – Ты не моя подруга и не можешь давать мне такие советы, – осадила я, придерживая платье у груди одной рукой. Рамона сжалась, опустив голову так, что ее темные волосы рассыпались по плечам. На долю секунды мне даже стало жаль ее.

– Принесу следующее платье.

– Принеси то, которое не одобрил отец, оно прямо как из моей мечты, – сама удивилась тому, что сорвалось с моих губ, но это была правда. И, как бы ни хотелось этого признавать, Рамона права. Вряд ли Лукас умрет в день свадьбы. Я должна сделать этот день хоть немного радостным. Пусть я буду великолепно красива. Никто и не заподозрит, что я плакала почти каждый день.

Рамона вернулась через несколько секунд, держа в руках то самое платье: полностью кружевное, с открытой спиной и закрытое спереди, с длинным расклешенным рукавом и обтягивающей юбкой в форме русалочьего хвоста. Однажды я даже сохранила страничку журнала с фотографией этого платья. Вероятно, она до сих пор лежит в какой-нибудь из книг в качестве закладки.

– Ты не наденешь это, – нахмурился отец, когда я вышла в небольшой зал ожидания. Мама скосила на него злой взгляд, затем нерешительно улыбнулась мне. Я закатила глаза.

– Если уж продаешь меня, то дай хотя бы выбрать упаковку.

– Не смей так говорить!

– А то что? Выдашь меня замуж за другого убийцу?

– Какая разница, Лола? Это ведь не мешало тебе скакать на его члене несколько лет!

– Николас! – воскликнула мама, прикрыв рот ладонью. Рамона молчала, рассматривая маникюр. Я же просто стояла, ожидая еще тонну оскорблений, которыми он осыпал меня каждый раз, когда я перечила.

– Ты все равно выйдешь за него. Мне плевать, что ты думаешь!

– Хорошо, если не в этом платье, то я появлюсь там голой.

– Нового никто не увидит, ты ведь крутишь задницей перед всем городом, позоря меня!

– Ты сам себя опозорил сделками с Санчесом, – хмыкнула я, сложив руки на груди. Лицо отца побагровело, он подскочил с дивана, в считаные секунды оказался рядом со мной. Кожу на лице обожгло. Звук пощечины звенел в ушах, а на глаза набежали слезы из-за внезапной вспышки боли.

Черт возьми.

Я просто стояла и смотрела на него. И ничего не могла сказать.

– Ты не имеешь права говорить так со мной, – прохрипел он. А мне так сильно захотелось воткнуть шпильку, держащую волосы, в его сонную артерию, что сводило челюсть.

Мама поднялась с дивана, осторожно взяла отца под локоть.

– Нам всем нужно выдохнуть, – ласково произнесла она. Мама всегда знала, как его успокоить. Рамона же только умела раздвигать ноги в нужный момент. Я выдохнула, отвернулась, пытаясь беззвучно глотать слезы. Я не расплачусь в голос перед ним, не покажу свою слабость. Нет уж. Он не увидит этого.

– Если ей так нравится это платье, то пусть берет его, любимый, – вдруг подала голос Рамона. Я повернулась, удивленно оглядывая девушку, что уже успела подсесть к отцу, кокетливо положить руку на его плечо и мило улыбнуться. Не знаю, как это работало, но она профессионально косила под дуру. – Вряд ли семья Санчес настолько консервативна.

Я вернулась в примерочную, стянула с себя платье, которое вмиг стало невыносимым. Теперь оно будет напоминать об этом инциденте. Вот так очередная сказка обернулась кошмаром. Я взглянула в зеркало. Еще никогда до этого я не видела в себе полное отсутствие жизни.

– Хорошо, пусть берет его, – донеслось приглушенное из зала. Я хмыкнула, оглядывая белую кружевную ткань. Вот и все. Совсем скоро все изменится.

Я вернулась в зал, уже одетая в привычные джинсы и шелковую блузку. Мама поднялась с дивана, оставляя на нем отца и Рамону. Я даже не посмотрела на них.

– Ты проголодалась? Может быть, сходим в твой любимый китайский ресторанчик? – затараторила мама, подхватив меня под руку. Я машинально кивнула, хотя последнее, чего я хотела – общаться с кем-то из них.

Мама все еще держала меня, когда мы вышли на улицу. Я зажмурилась и потянулась за солнцезащитными очками.

– Не злись на отца, ты ведь знаешь его, – проговорила мама, я выдернула руку. Стало противно, будто меня окунули в помои. Прошло три года с момента их развода, а она до сих пор защищала его, хотя он уничтожил и ее, и ее репутацию, и ее жизнь, и ее самоуважение.

– К черту вас всех, – выплюнула я и, не дожидаясь ответа, направилась в сторону такси.

– Тогда я договорюсь о доставке твоего платья!

– Оставь его себе, – крикнула я, но тут послышался перестук каблуков, и на моем запястье сомкнулись холодные пальцы. Я со злостью развернулась. Мама виновато опустила глаза в пол, позволяя рассмотреть темные волосы, россыпь веснушек, прямо как у меня, худое лицо с высокими скулами и четкими бровями. Мама была красива, но брак с отцом сделал ее почти невидимой, почти прозрачной. Я не хотела последовать по ее пути, не хотела, чтобы брак с Лукасом сделал меня такой. И не хотела, чтобы у меня забрали мою, пусть мнимую, свободу.

– Не поступай так со мной, Лола.

– Следовало сказать это отцу.

– Как бы я сказала ему об этом? Твоя ситуация почти точь-в-точь повторяет мою, – вдруг призналась она, а по коже побежали мурашки. Неужели меня ждет такая же жизнь?

– Я не хочу повторения твоей судьбы.

– Ничего уже не сделаешь.

– Если будет нужно, я воткну нож в свое горло, мама. Или в горло Лукаса, – припечатала я, оттолкнула ее и забралась в такси, оставляя свою чокнутую семейку. Пусть делают, что хотят. Может быть, им становилось проще, когда они распоряжались чужими жизнями, а не своими.

Машина высадила меня около клуба, в котором я танцевала чаще всего. Он принадлежал семье Санчес, и там все знали, что меня нельзя трогать. Хотя, наверное, сейчас Лукас бы предпочел, чтобы меня убили. Правда, я до сих пор не знала, почему он так легко согласился на эту свадьбу. Что ему давал этот брак, если он сам сказал мне, что не в восторге от жены-стриптизерши?

Клуб только начал работу, поэтому я нырнула в