и более тревожное, что-то, что зажигает искру глубоко в моем нутре.

Страх, смешанный с возбуждением. Опасность, смешанная с любопытством. Ужас, смешанный с влечением.

Секунды тикают без единого слова с этих губ. Без единого жеста с его стороны. Только мы двое стоим на гравийной подъездной дорожке у входной двери его роскошного дома на озере.

Я переминаюсь с ноги на ногу, все еще обнимая себя и проглатывая комок в горле. Я пытаюсь отвести взгляд, но словно не в силах оторваться от его глаз.

— Я...

Я дрожу.

— Я... эм...

— Беги.

Одно слово посылает заряд страха и адреналина, пронзающий мое нутро. Я трепещу, снова сглатывая, глядя вверх на его ледяной взгляд.

— Я... не понимаю...

Его глаза слегка сужаются, уголки губ опасно изгибаются.

— Я хочу, чтобы ты бежала. От меня, то есть.

Гул крови наполняет мои уши — слабый звон, пронзающий голову.

— Я...

— Если ты сбежишь, — тихо шепчет он, его голос низкий и тяжелый. Его глаза ни разу не моргают; ни разу не отрываются от моих.

— Тогда ты свободна. А если я поймаю тебя...

Он пожимает плечами.

— Тогда я поймаю тебя.

Я дрожу, моя кожа покалывает и покрывается мурашками, когда в моем центре пульсирует что-то горячее.

— Куда убегать? — хрипло шепчу я.

— Периметр владений четко обозначен. Ты его узнаешь. Если сможешь пройти за него, и я тебя не поймаю, ты вольна уйти.

Я смотрю на него, моя грудь вздымается, когда я делаю тяжелые вдохи густого воздуха. Мои губы сжимаются, глаза сужаются.

— Что это, черт возьми, такое?

Он темно, хищно усмехается.

— Возможность.

— Для чего?

Всё, что он делает, — это тонко улыбается, и я дрожу от блеска в его глазах.

Я качаю головой, сжимая себя в объятиях крепче, жалея, что на мне гораздо, гораздо меньше одежды, чем шорты для сна и мешковатая футболка.

— Нет.

Его бровь слабо приподнимается.

— Я не спрашивал.

— Ты хочешь, чтобы я бежала?

— Именно.

Моя голова качается.

— Я не хочу...

— Конечно, хочешь.

Мое дыхание с шумом втягивается, когда он делает шаг ближе. Моя кожа покалывает, руки крепко обнимают, ноги сжимаются вместе.

Соски напрягаются под тканью моей футболки.

Я проглатываю очередной комок в горле, дыхание тяжелое, когда я широко раскрытыми глазами смотрю вверх на его мрачное, прекрасное, пугающее лицо.

— На мне даже нет обуви.

— Тогда в следующий раз будь внимательнее к своим потребностям и окружению, прежде чем совершать побег.

Я смотрю на него, пытаясь найти шутку; подвох. Буквально любые признаки того, что это очень дерьмовая, безумная, несмешная шутка или розыгрыш.

Я не нахожу их. Потому что это не шутка.

— Я считаю до трех. А потом ты побежишь от меня.

Мое дыхание учащается.

— Раз.

Мой взгляд все еще прикован к его, когда я начинаю пятиться, мои босые ступни хрустят по гравию, прежде чем находят траву.

— Два.

Что-то обрывается во мне. Какая-то глубинная, первобытная сила вырывает контроль у обычной меня. И прежде чем я успеваю осознать, внезапно я разворачиваюсь и, блять, бегу.

Я бегу так, как никогда не бегала, мой пульс кричит в ушах, когда я бросаюсь в деревья, окружающие дом. Мое дыхание становится рваным, ужас и адреналин раздирают меня, когда я безрассудно продираюсь сквозь деревья.

Прямо как в моем сне. Только здесь не будет пробуждения, которое спасет меня от этого.

Ветви рвут меня, разрезая кожу. Земля пытается подставить мне подножку, низкая ветка врезается мне в голень, а скрученный корень так сильно впивается в палец ноги, что я кричу от боли. Но я продолжаю. Я продолжаю бежать, втягивая воздух и заставляя себя не оборачиваться.

Продолжай бежать. Просто продолжай. Блядь. Бежать.

Я даже не знаю, говорит ли он правду. По правде говоря, скорее всего, нет. Но я знаю одно: не бежать — значит сдаться. Не бежать — значит подчиниться.

Итак, я ныряю в темноту деревьев. Каждый нерв кричит в моем теле, каждый синапс срабатывает одновременно, и каждая унция адреналина выбрасывается в мою систему. Я лавирую между деревьями, переваливаясь через корни и кусты, мое дыхание рваное в горящем горле, а уши звенят от пульсации крови.

Затем я слышу это.

Я слышу его.

И он прямо позади меня.

Чистый ужас воспламеняет последние остатки моих резервов. И внезапно я устремляюсь в деревья. Я слышу, как монстр преследует меня — его ровные, глубокие вдохи, хруст его обуви по подлеску. Треск веток, становящийся все ближе и ближе.

Я кричу. Я издаю хриплый, гортанный крик, уклоняясь и петляя среди деревьев. Однако он приближается. Его шаги громче, так близко, что я клянусь, чувствую его дыхание горячим на своей шее.

Я знаю, что чувствую — это чистый ужас. Но не только это. Чем быстрее я бегу и чем дольше остаюсь впереди него, внезапно этот страх превращается в бурлящую энергию.

В возбуждение.

В восторг.

И впервые за дольше, чем я могу припомнить, я чувствую себя абсолютно живой.

Трепет от того, что меня не поймали — или, может быть, это трепет от погони, как бы неправильно это ни звучало — течет по моим венам, как наркотик. Я заставляю себя бежать быстрее, все мое тело пульсирует и трепещет от этой новообретенной силы и восторга.

Моя кожа нагревается. Мой пульс скачет. Мои соски твердеют, и ужасный, предательский влажный жар собирается между бедер.

Мой спринт сквозь темный лес превращается в своего рода танец — уклоняясь влево и вправо, мои губы расплываются в усмешке, когда больной, извращенный, поглощающий жар пульсирует в моем нутре. Я вижу впереди закат — просвет в деревьях.

— Периметр владений четко обозначен. Ты его узнаешь. Если сможешь пройти за него, и я тебя не поймаю, ты вольна уйти.

Я почти у цели. Я действительно почти...

Длинные, сильные пальцы обхватывают мое горло. Крик застревает, когда он дергает меня назад, к своему огромному телу. Адреналин взрывается, как бомба — словно чистый трепет и энергия, которые я только что накопила, несясь сломя голову через лес, вырываются из меня все сразу.

Мои глаза вылезают из орбит, рот открыт и беззвучен, когда он кружит нас, словно в темном танце, и с силой прижимает меня к стволу дерева.

Мы замираем — его рука на моем горле, его пронзительные, поглощающие, смертоносные голубые глаза приковывают меня к стволу за спиной. Наши груди вздымаются от бега, и я чувствую его пульс кончиками пальцев, пульсирующий в ответ под моей мягкой кожей на шее.

— Так близко, принцесса, — темно шепчет он.

Мои