о странностях Вофе, как в это время показалось симпатичное здание, выглядящее свежим и аккуратным на фоне насквозь продуваемых коридоров самого замка. Мысленно я взмолилась Жене Золотого Бога, чтобы именно здесь жили работники фабрики.

И я была права.

Внутри пансион оказался таким же уютным и свежим, как и снаружи: с новыми обоями в мелкий цветок и стенами, обшитыми свежими деревянным панелям понизу. Но главное — там было электричество! И водопровод! Правда, ванна была одна на этаж, но и то хлеб.

— Долго еще стоять будешь, — услышала я сквозь пелену воспоминаний.

Нора уже давно закрыла окно и указывала мне на соседнюю кровать.

— Спать будешь здесь, а шкаф можешь занимать весь. Завтра я уезжаю из этой выгребной ямы.

И вправду рядом с пустым шкафом стоял кокетливый красный чемодан.

Может быть, из-за того, что Нора уезжала, соседка была особенно откровенна.

— Только не говори этой ведьме Трудэ, — скривилась девушка, заметив мой взгляд. – Выпьет мне крови напоследок.

Я согласно кивнула, а Нора стала еще разговорчивее.

Оказывается, что помимо нашего Цеха Лекарств, где производились пилюли от боли в горле, головной боли и подагры, был еще и Цех Развития. Там и работали все приличные люди, по мнению Норы.

— А ты ничего, — сказала девушка. — Очень странно, что тебя сюда взяли. Обычно здесь берут таких, кто без устали будет пахать целый день, а потом, набив брюхо, просто завалится спать.

Это показалось мне удачным моментом.

— А разве молодых сотрудниц здесь нет?

— Ну, точно не у Трудэ, — хрипло рассмеялась она.

— А как же ты?

В ответ Нора погасила настольную лампу, и, закутавшись в одеяло, отвернулась к стене.

— Когда будешь ложиться спать, приоткрой окно, а то душно.

Я легла и долго смотрела в спину соседки, притворяющейся спящей, а потом спросила наудачу.

— Мне в Вилемсе сказали, что здесь погибают девушки. Вот прошлой весной одна пропала.

Плечи соседки вздрогнули.

— Я слышала, — лениво произнесла она, — Но она была не с фабрики.

— Местные жители говорят другое, — не отступала я.

В темноте сверкнули глаза Норы, когда бросила на меня взгляд из-за плеча.

— Мало ли что говорят. Им лишь бы поболтать лишнее.

— Но почему они думают, что это граф?

— А они так думают? – она вновь развернулась и легла на бок, не сводя с меня темных блестящих глаз.

Одинокая луна светила в окно.

— Да, мне так и сказали, что граф убивает.

— Ну, здесь, конечно, еще та дыра, но эта девушка никогда не работала у нас. Полиция допрашивала Нолорано. Да, и других. Но копы так ничего не нашли, помню, как они здесь ходили. Я тогда работала в Цехе Развития. Потом потаскушка Ванесса задурила голову Вофе и тот выгнал меня к Трудэ и ее курицам, чтобы расчистить место для своей драгоценной Ванессы.

Я аж поперхнулась при мысли, что кто-то мог крутить роман с этим крайне непредсказуемым типом.

— Вофе, — повторила я в ужасе, — Они встречаются до сих пор??

— Нет, конечно нет. Чего и следовало ожидать. Не прошло и года, как Ванесса сбежала из замка, прихватив важные документы. Как граф бушевал! Обвела добряка - Вофе вокруг пальца.

— Поэтому ты и решила уехать из замка?

Нора недовольно зашевелилась.

— Слишком много вопросов для новенькой, – тихо проговорила она, — а я разболталась. Если хочешь здесь работать, то держи язык за зубами. А уезжаю я, потому что нашла себе мужа. Спи, давай.

С утра был завтрак, и первый рабочий день, когда я познакомилась с Ларой. Та не постеснялась сразу свалить на меня всю грязную и тяжелую работу. Мне нужно было стоять с мерной миской для основы перед машиной в духоте и клубах мелкой пыли, в то время как Лара порхала по цеху, принимая товар и болтая с другими работницами.

Каково же было мое разочарование вечером, когда я зашла в свою комнату, мечтая только о том, чтобы растянуться на прохладном одеяле под открытым окном, но обнаружила ее! -Лару, расположившейся на моей кровати.

Взвинченная сверх меры, я распахнула шкаф. Все мои вещи были свалены кучей на самую нижнюю полку. Значит, Лара не нашла времени переодеться, но выкинуть мои вещи успела, хотя я вчера заняла только половину шкафа.

— Окно не открывай, продует меня.

Я открыла окно нараспашку и прижала стулом створку. Повернулась в сторону напарницы, уперев руки в бока. Ледяной ветер ворвался в помещение, и Лара, побагровев, грузно поднялась.

— А что скажет госпожа Трудэ, когда узнает о том, как ты ела пирожки прямо в комнате? – осведомилась я, указывая на перепачканное жиром покрывало.

Лара скисла. Госпожа Трудэ еще вчера строго предупредила, чтобы я не смела есть в комнате.

Я подошла к соседке и заглянула в ее маленькие глазки-буравки.

— Я отойду ненадолго, но скоро вернусь. К тому времени мои вещи должны вернуться на свои места. Иначе госпожа Трудэ узнает, что ты воруешь еду.

Видимо, я попала в точку. Глаза Лары налились кровью, но моя жизнь с того самого момента изменилась в лучшую сторону: получив отпор, Лара перестала наглеть.

Теперь работа распределялась более или менее равномерно, а также соседка поддерживала относительную чистоту в комнате.

После того, как она увидела, что я знакома с доктором Рэдклифом (он зашел в нашу каморку узнать, как я устроилась), так вообще записала в подруги. Долго потом выспрашивала, как я познакомилась с доктором и все такое. Дамы цеха мисс Трудэ просто обожали приятного молодого человека.

Все было вроде хорошо, но ничего не происходило. Комната, завтрак в пансионате, путь до фабрики, крошечная лаборатория, обед в столовой комнате, ужин в пансионе, прогулка в парке, и сон в десять вечера.

И Лара, которая умудрялась все время оказываться рядом, – молчаливая и пыхтящая, как паровоз. Меня не оставляло впечатление, что она следила за мной, а потом докладывала мисс Трудэ о каждом моем шаге.

В один из перерывов я решилась спросить ее о Черити. Лара тогда как раз пребывала в благодушном настроении — я пожертвовала ей бутерброд с толстым куском ветчины.

— Не было здесь блондинок никаких по имени Черити. Только Ванесса. Хотя, может, в Цеху Развития новый кто. Не знаю. Там много всяких бездельниц, которые не работают, а журналы читают. А у нас была только Ванесса, она потом