повел плечами и сложил руки на столе в замок. Это он, когда нервничает всегда так делает. Я заметила.

— Покажу если обещаешь не пугаться.

— Обещаю — подняла правую руку вверх.

Ну, синенький жги! Или зелененький, или фиолетовый…. Нуууу… тянет время паршивец! Умру от любопытства!

Плащ медленно ползет вниз прям, стриптиз какой-то за ужином. Я даже стул ближе поставила. Села приготовилась пока он крючки все расстегнет.

Плащ упал, а у меня аж челюсть упала на пол. Шикарные волосы! Белые с мятным оттенком! Слегка вьются! На уши и шею волнами падают. А глаза серые как у меня. Кожа темнее чем у остальных. Такой мулатик светленький. С волосами контраст нереальный. Лицо не сказать красавец, хищник на расслабоне. Вот сейчас ему ничего не надо, сидит тихо. А захочет одной лапой, в смысле рукой прибьет. Снизу рубашка без рукавов. Ремнем стянуто и кожаные брюки. Предплечья неперекаченые, но фактурные. Красавец все-таки!

К лицу вернулась. Шайд щекой дернул на левой стороне один большой шрам на скуле и мелкие на шею под воротник стойку уходят.

Но волоса! Меня понесло!

— Шикарно! Это все натуральное? — наконец выдохнула я.

Рыжий перестал жрать, остальные и не начинали.

— А потрогать дашь?

Шайд выпучил глаза. Опять моя реакция не понравилась. Я закатила глаза.

— Вот вроде не дикари, а реакция у вас какая-то странная. У моей подруги никогда такой цвет не получался, то в зеленый переходит, то пакля, а не волосы. А столько красок попробовала. А у него все здорово смотрится — я слегка подтолкнула его локтем в бок и заискивающе попросила. — Дай потрогать?

От моего тычка Шайд просто впал в ступор. И начал озираться на остальных мужей поддержки искал.

— Она шестой типаж. Очень любопытная. Чтобы не вызвать новый приступ лучше согласись — со вздохом пояснил блондин.

— Точно помрет у вас призванная душа и замучаетесь отписываться почему я от любопытства скончалась — тут же подхватила.

— А ты можешь? — вкрадчиво просил Шайд, а потом сдался, не выдержав мою просительную моську.

Это я у своих учеников научилась. Фиг откажешь. Кивнул головой.

Я с восторгом сначала слегка провела по затылку, потом спустилась к шее. Зарывшись пальцами в волосы почувствовала, что они упругие, но шелковистые. Явно не пакля пережжённая. А еще под светом сферы на кухне которая вечером сама зажглась, пряди в моих руках переливались от жемчужного до мятного цвета, который ближе к концам так и остался словно градиент. Я наконец поняла, что мне это напомнило.

— Ты как Мороженка с мятой — продолжая играть с его волосами сказала я.

Брюнет закашлялся и ему постучали по спине. Рыжик перестал есть второй раз, а Шайд почему-то опустил голову.

— Мороженка? — переспросил рыжик.

— Ну да. У вас что нет такого десерта? Сливки, молоко и сахар. Перемешивают и замораживают. Потом еще добавляют что-то по желанию. Вот мяту, например. Такая приятная трава зеленая. Если их смешать мороженое такого цвета.

Шайд поднял на меня глаза в немом вопросе. Я поняла по-своему.

— Скучно у вас, не мороженого, не мяты. Пирожные и тортики хотя бы есть? — повернувшись к Ардону спросила я.

Тот посмеялся и кивнул головой. Ну, отлегло. На мир без тортиков я не согласна.

— А кожа? — спросил Шайд.

— Ммм? — не поняла я, возвращаясь к своей тарелке.

— Ты не сказала про мою кожу.

— А что с твоей кожей? — наклонив голову уточнила я. — Ядовитая? Рожки спрятал в волосах! — Чуть не подпрыгнула я.

— Нет, темная — выдохнул он.

Я только фыркнула.

— Ты еще не видел наших жителей с континента Африка. Во там кожа темная. Сине черная даже.

— И у них есть семьи?

— Конечно. Даже с девушками со светлой кожей. Не сразу конечно. Они за свои права долго спорили, боролись. Сейчас все на равных правах, женись на ком хочешь. А у детей кожа светлей становится. Ну, как твоя.

— Интересный у тебя мир — промолвил пораженный Шайд впитывая каждое слово как губка.

— Так плащ чтобы цвет кожи скрыть? — поняла я.

— И волосы. Я зарганец — выдохнул он.

Я продолжила спокойно жевать.

— Страна или раса?

— Раса, нас осталось мало — еще тише ответил он. — К тому же у меня шрамы — теперь целиком повернулся ко мне левой стороной.

Бедный, шрамов и правда много. Зарубцевались неправильно. Для тонких натур с Митраса, наверное, то еще зрелище. Не удержавшись провела рукой по самому большому до шеи, тело Шайда слегка задрожало.

Наступила очередь рыжика кашлять. Я вернулась к хлебу и на глазах у всех мужей отломила кусочек хлеба той рукой что трогала шрам Шайда.

— Что? — возмутилась я. — Он не ядовитый. Могу и так поесть. Микробов ваших я не боюсь.

Потом повернулась к Шайду.

— А почему ты не лечишь шрамы?

Шайд вроде как пережил мое вторжение и взял ложку в руки.

— Они нанесены магией. Их нельзя залечить — ответил за него брюнет.

— А что вы косметические операции не делаете? — задумалась я. — Обезболивающее есть? Ну, вот, старый рубец нужно вырезать и заново заживить. Останется тонкая линия. У нас так делают тем, кто при пожаре пострадал. Даже кожу наращивают.

— А как? — жадно потянулся к знаниям брюнет.

— Нууу, я не доктор. Там какое-то правило было по совместимости. Если для лица, кожу берут с внутренней стороны руки. Если вспомню потом скажу — махнула рукой потому что есть хотелось зверски.

Минут пять мы молча ели. Рука Ардона нашла меня под столом и сжала вторую ладошку.

— Рьяна, а ты можешь взять меня за руку? — вернув свой вкрадчивый голос спросил Шайд.

— Ты шпион — погрозив ему ложкой сказала я.

— Как ты узнала? — дернулся он.

— Не скажу — сжав губы заупрямилась я.

— Что Шайд постарел? Уже призванная из другого мира тебя спокойно вычислила — протянул рыжик приканчивая жаркое в тарелке.

— Прошу тебя, рьяна — отложив ложку сказал Шайд. — Для меня это важно. Это может стоить мне жизни.

Видимо за свою жизнь зарганец редко что просил, даже Ардон проникся и поцеловал мой висок, молчаливо вступаясь за него.

— По голосу — выдохнула я.

Муженьки подвисли. Рыжик протянул слово «интересно».

— Он так вкрадчиво говорит, как будто хочет еще больше информации вытянуть при разговоре. А сам себя никак не проявляешь. И эта твоя привычка быть незаметным. Внешность скрыть, понимаю. Но ты себя как-то обезличиваешь. Не эмоций, ни реакции. Потому что враг не должен что-то получить.

Мои пояснения оказали тот же эффект, что и слова Шерлока Холмса в конце каждого рассказа. Элементарно