изогнулась всем телом, оседлав меня, так что ее попка оказалась прямо перед моим лицом.

— Да, — прорычал я в знак одобрения.

Наклонившись вперед, она снова взяла мой член в рот, но вид ее блестящей киски, набухшей и ждущей, когда я ее вылижу, привел меня в неистовство. Я нуждался в ее вкусе на языке больше, чем в следующем вдохе. Схватив ее за бедра, я поднес ее ко рту, медленно облизывая центр. Из-за вкуса ее возбуждения у меня закружилась голова от желания. Я долго так не продержусь, когда ее рот находился на мне, а мой — на ней.

Эшла застонала, обхватив мой член, и ее колени подогнулись, когда у нее задрожала киска и запульсировала под моим языком. И все же я держал ее, желая получить от нее как можно больше, пока не почувствовал, что больше не могу этого выносить.

Мне нужно было быть внутри своей пары.

Сняв с себя, я уложил на спину, широко раздвинув ее ноги, чтобы я мог поместиться между ними.

— Солен, — захныкала она, бесконтрольно двигая бедрами.

— Все в порядке, пара. Я держу тебя.

На следующем входе я вошел в ее гладкое лоно, погрузившись по самую рукоятку, и заглушил ее крик удовольствия поцелуями, растворившись в жаре своей женщины.

Глава 8

Эшла

Солен вонзил в меня свой член, и мне пришлось заставить себя открыть глаза, даже когда меня накрыл жар, а электрический ток, протекающий от его тела к моему, грозил поджечь всю пустыню, потому что, когда я закрыла их, мы были волками.

И мы были свободны. Не было ни Луксории, ни Бесплодных земель, ни альф, ни омег. Были только мы.

У него набух член, и самые последние импульсы моего оргазма трепетали вокруг него, когда набух его узел и изверг в меня семя. Моя температура подскочила, и этот огонь никогда не казался таким реальным. Его тело дрогнуло, а мышцы напряглись. В этот момент он никогда не был таким уязвимым, сильным и красивым.

Как только узел опал, единственным звуком в комнате стало наше тяжелое дыхание, когда он поднял мою испорченную рубашку и прижал к моим ногам, стирая все следы нашего единения. Это был жест заботы, но мне стало грустно. Я хотела носить его метку. Это только вопрос времени, когда негодяи-солдаты догонят нас, и когда они учуют мой запах, у них не останется сомнений, что я принадлежу Солену.

Он бросил обрывки ткани на пол и ухмыльнулся, прежде чем подползти ко мне. От его дикой грации меня обдало новой волной жара. Скоро он снова мне понадобиться.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он нежным голосом. Он показал мне себя с совершенно другой стороны. Словно он, наконец, не боялся быть самим собой. Не только со мной, но у меня было ощущение, что это первый раз, когда он позволил своим стенам рухнуть.

Я сделала это ради него.

— Это лучшая течка в моей жизни.

Я осмелилась поцеловать его в щеку.

Солен рассмеялся, и это был такой красивый звук, потому что он настоящий.

— Это правда так. И мы еще не закончили.

У меня в ответ затрепетали измученные мышцы.

— И что же ты раньше чувствовал? — спросила я. У мужчин омег не было течки, как у женщин, но их циклы совпадали с нашими.

Он перевернулся на спину и вздохнул.

— Плохо. Каждый раз, когда я вступал в связь с женщиной, боялся, что изменюсь. Поэтому я делал это только при необходимости. А когда омеги в Бесплодных землях достигали наивысшей точки своих циклов, я старался держаться как можно дальше. Я приходил сюда. В бункере есть все, что мне нужно, чтобы управлять своей восточной территорией. Но, даже принимая все меры предосторожности, я не мог предотвратить свое изменение.

Очаровательно. У омег-мужчин, с которыми я выросла и работала, были совсем другие цели. В Бесплодных землях было что-то вроде яростного состязания омег-мужчин, которое достигало апогея, когда у женщин начиналась течка. Гон — это для них честь, а для неспаренных женщин — ужас. Опыт Солена находился ближе к моему.

Я ему этого не скажу. Не имеет значение, к какому классу принадлежит этот волк, он все равно гордый.

— Кто-нибудь еще когда-нибудь видел, как ты изменяешься?

— Аделай, — ответил он. Несмотря на то, что эти двое двоюродные братья, и в жилах короля течет кровь омеги, мне было интересно, как все прошло. Неужели Солену было стыдно, а родственнику противно. — И ты.

Я приподняла бровь.

— Все эти годы ты изменялся только на глазах у двух человек?

— Насколько я знаю, — он повернулся и посмотрел на меня. — Возможно, кто-то в замке видел то, чего не должен был видеть. Возможно, именно поэтому мы сейчас в такой ситуации.

Мне не нравилось то, что как омега я считала, что он имел в виду нас двоих в постели как ситуацию. Словно это было что-то плохое. Но у меня также были способны защитить себя.

— Почему ты перекинулся у меня на глазах?

Я наткнулась на него в оружейной. Я услышала его до того, как нашла в темном углу. Я всегда думала, что это какая-то ошибка, и была рада, что именно я нашла его до того, как на него наткнулись бы другие омеги.

Но вовремя ли я его нашла? Достаточно ли я сделала, чтобы он находился в безопасности? Я не ожидала, что у меня возникнет эта мысль.

— Пара, — это слово сопровождалось рычанием, и он перекатился на бок, его глаза были дикими, словно он хотел снова заявить на меня права. — Я почувствовал, что ты рядом, но я не хотел признавать кем ты являешься для меня. Я не хотел, чтобы ты была моей парой.

Мой вздох выдал меня. Больше всего на свете я хотела остаться равнодушной в этот момент. Словно он был нужен мне не больше, чем на физическом уровне.

— Почему нет?

— Это было до того, как Аделай спарился с Зилин. Альфы и омеги не могли быть вместе.

— Не беспокойся об этом, не пытайся казаться праведным. Если бы ты заявил на меня права, все бы узнали, кто ты на самом деле, и ты бы потерял все.

Он кивнул.

— И я бы не смог обеспечить тебе ту жизнь, которую ты заслуживаешь. Я бы опозорился, а качество твоей жизни, могло стать хуже, чем было раньше.

— Словно это было возможно.

Я усмехнулась.

— Ты работала в замке. Я не знаю, какой была твоя жизнь